У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
Фор-брам-рея …
Фор-бом-брам-рея …
Грот-мачта …
Грот-стеньга …
Грот-брам-стеньга …
Флагшток …
Грот-рея …
Грот-марса-рея …
Грот-брам-рея …
Грот-бом-брам-рея …
Бизань-мачта …
Крюйс-стеньга …
Крюйс-брам-стеньга …
Флагшток …
Бизань-рю … Согласно штатам
Бизань-гафель, Бизань-гик … По ряду моделей русских кораблей (линейные корабли «Трех Иерархов», «Победоносец», «Св. Павел», фрегат «Св. Николай»), именно бизань-гафель и бизань-гик стояли на их вооружении, хотя по данным Ю.С. Крючкова, в XVIII в. только фрегаты официально их получили, да и то лишь в 1799 г.
Бегин-рей …
Крюйс-рей …
Крюйс-брам-рей …
Крюйс-бом-брам-рей …
Блинд …
Бовен-блинд под утлегарем … По данным Ю.С. Крючкова, был отменен в 1799 г.
Кливер …
Фор-стеньги-стаксель …
Фок …
Фор-марсель …
Фор-брамсель …
Фор-бом-брамсель … Согласно данным Ю.С. Крючкова и А.Г. Сацкого, был введен в 1777 г. Однако, по всей видимости, использовался редко
Грот …
Грот-марсель …
Грот-брамсель …
Грот-бом-брамсель … Согласно данным Ю.С. Крючкова и А.Г. Сацкого, был введен в 1777 г. Однако, по всей видимости, использовался редко
Грот-стаксель …
Горот-стеньги-стаксель …
Мидель-стаксель …
Бизань трапециевидная на наклонной рее (рю) … Согласно штату 1777 г. Однако на многих моделях и изображениях мы видим гафель вместо трапециевидной бизани. Во всяком на случае, на балтийском «Победоносце» (1780 г.) и черноморских «Св. Николае» (1790 г.) и «Св. Павле» (1794 г.) указываются именно гафели
Крюйсель …
Крюйс-брамсель …
Крюйс-бом-брамсель … Согласно данным Ю.С. Крючкова и А.Г. Сацкого, был введен в 1777 г. Однако, по всей видимости, использовался редко
Апсель …
Крюйс-стеньги-стаксель …
Забегая вперед, отметим, что в строй фрегаты типа «Восьмой» вступили в 1780 (№№ 8, 11), 1782 (№№ 9, 10, 13) и 1783 гг. (№№ 12, 14, 15 и 16). Конструкция их оказалась очень удачной. В 1783 г. Ф.А. Клокачев писал И.Г. Чернышеву: «За должность себе представлю В. С. похвалить здешние 40-пушечные фрегаты; в ходу хороши, расположена порядочно батарея и служителям жить покойно: могу сказать, что в главном флоте нет еще таковых фрегатов».{1367} В результате Адмиралтейств-коллегия распорядилась выразить благодарность их конструктору А.С. Катасанову и строителям СИ. Афанасьеву (построил фрегаты №№ 8–10) и О. Матвееву (построил фрегаты «Одиннадцатый» — «Шестнадцатый»). Более того, она взяла их за образец для ближайших фрегатов русского флота на Черном море. Однако вот качество постройки оказалась ниже всякой критики. Так, уже 8 февраля 1784 г. контр-адмирал Ф.Ф. Макензи докладывал И.Г. Чернышеву: «Фрегаты наши, хотя и новые, но требуют много починок… а наипаче фрегат Скорый, который нынче мною зачат исправляться, и по открытии наружных досок находим, что набор фрегатский весь сгнил». Следствием стал быстрый выход фрегатов этой серии из строя.
Из материалов Адмиралтейств-коллегий о выражении благодарности А.С. Катасанову и О. Матвееву за постройку фрегатов типа «Восьмой», Июнь 1783 г.{1368}
Указ Е. И. В. самодержицы Всероссийской из Адмиралтейств-коллегий командующему Херсонским флотом и портом господину вице-адмиралу и кавалеру Клокачеву; по указу Е. И. В. Адмиралтейств-коллегия по письму вашему от 5 мая писанному на имя господина вице-президента и кавалера графа Ивана Григорьевича Чернышева в коем между прочего объявлено, что вы господин вице-адмирал и кавалер за должность почитаете похвалить 40-пушечные фрегаты, стоящие в Ахтиарской гавани, которые в ходу хороши, расположена порядочна батарея и служителям жить покойно и что корабельный мастер Катасанов, так как сии фрегаты строены по ево чертежу заслуживает отдать ему в том справедливость, Определили: объявленную от господина вице-адмирала и кавалера похвалу ему мастеру Катасанову объявить, сказав при том и от коллегии за то его изрядное строение удовольствие, также сказать и строителю оных 6 корабельному мастеру Матвееву удовольствие ж, а таковое ж объявить и другому мастеру Афанасьеву, о том к вам и послать указ 20 июня 1783 года…
Говоря о мерах Петербурга по усилению Азовской флотилии, отдельно стоит остановиться на попытке проведения в 1776–1777 г. шести фрегатов Балтийского флота через проливы Босфор и Дарданеллы. Этот шаг означал и отдание дани значению фрегатов, и попытку быстрого пополнения сил на Черном море с помощью перевода судов, как это начал делать в Северной войне Петр I применительно к Балтийскому флоту.
События данной экспедиции развивались следующим образом. Поскольку Кючук-Кайнарджийский договор исключал возможность прохода российских военных судов черноморскими проливами, то фрегаты решили провести под видом торговых судов с коммерческими грузами. В частности, в начале июня 1776 г. был подписан рескрипт императрицы о снаряжении к переходу на Черное море пяти фрегатов: «Павел», «Наталия», «Григорий», «Констанца» и «Св. Павел». Первым трем судам в сопровождении 40-пушечного фрегата «Северный Орел» сначала надлежало перейти из Кронштадта в Средиземное море. 26-пушечный фрегат «Св. Павел» и 24-пушечный фрегат «Констанца», оставленные в Средиземном море после Архипелагской экспедиции русского флота 1770–1774 гг., находились в порту Ливорно.{1369}
Командование фрегатом «Северный Орел», а с ним и всем отрядом было поручено капитану 2 ранга Тимофею Гавриловичу Козлянинову. Командирами же «купеческих» фрегатов назначили Н.С. Скуратова, Ф.А. Мосолова и Е.С. Одинцова. Это были опытные офицеры, хорошо знавшие район плавания. Третью часть экипажей составляли матросы, участвовавшие в Архипелагской экспедиции. Отдельно вице-президент Адмиралтейств-коллегий И.Г. Чернышев предписывал командиру отряда для комплектования экипажей фрегатов, находящихся в Ливорно, взять в качестве командира «Св. Павла» капитан-лейтенанта Ф.Ф. Ушакова и с ним двух лейтенантов, трех мичманов и 73 человека нижних чинов. Командира на «Констанцу» он должен был назначить по своему усмотрению, направив туда и часть своей команды.
Перед отходом на трех означенных 32-пушечных фрегатах были сняты орудия, кроме восьми, оставленных для обороны, разобраны орудийные станки, заколочены орудийные порты и подняты коммерческие флаги. Сняв пушки, их аккуратно уложили в трюме и засыпали песком.{1370}
15 июня 1776 г. отряд Т.Г. Козлянинова отправился в Средиземное море. Следом чрезвычайному поверенному и полномочному министру России в Константинополе А.С. Стахиеву был направлен высочайший рескрипт следующего содержания: «Должны вы употребить возможные старания и домогательства к извлечению от Порты свободного прохода в Черное море по крайней мере тем пяти судам, кои в образе торговых придут в Константинополь с действительными коммерческими грузами, есть ли уже нельзя будет исходатайствовать равной свободы прикрывающему их военному фрегату, которому в случае упорного отказа можно возвратиться сюда первым его путем».{1371}
Для достижения же поставленной задачи А.С. Стахиеву были предложены на его выбор два способа действий: «1-е, чтоб употребить коррупцию, израсходовав на сей предмет довольно знатную сумму казенных денег… Другим пособием представляется здесь ясное и откровенное изъяснение самого дела министерству турецкому».{1372}
Но не успел отряд Козлянинова дойти до Гибралтара, как из Константинополя в Петербург пришло тревожное сообщение: А.С. Стахиев писал, что турки отказываются пропустить русские суда в Черное море. Более того, и А.С. Стахиев, и его ближайший помощник драгоман С.Л. Аашкарев с трудом верили в такую возможность, вспомнив реакцию турок в конце XVII и начале XVIII вв. на требования российских дипломатов об открытии Черного моря для торговли.{1373}
Однако в Петербурге решили не отступаться. Н.И. Панин составил срочное письмо А.С. Стахиеву, в котором значилось: «[Фрегаты] давно уже в путь отправились и действительно миновали Зунд пред несколькими неделями, почему им в настоящую пору надлежит быть в Средиземном море или недалеко оттуда. Сие мое примечание имеет служить единственно к показанию Вам, что не в нашей уже воле остановить явление сих судов в Константинополе… Но в теперешнем вопросе весьма удалены мы от того, чтоб потворствовать прихотливым затеям министерства турецкого… Другим пособием представляется здесь ясное и откровенное изъяснение самого дела министру турецкому, которое и поручает Вам государыня императрица учинить в дружелюбных, но тем не меньше твердых и точных изражениях».{1374}
Между тем, во второй половине августа 1776 г. фрегаты Т.Г. Козлянинова, миновав Гибралтар, прибыли в Порт-Магон. Участник событий А.С. Шишков, находившийся вместе с Ф.Ф. Ушаковым на фрегате «Северный Орел», так описывал свои ощущения после многодневного и утомительного перехода вокруг Европы: «Не можно себе представить всех удовольствий, какие после долговременного плавания, пришед в спокойное пристанище, вкушает мореплаватель! Мы перестали бороться с ветрами и волнами; беспрестанное колыхание фрегата, столько нам надоевшее, утихло; вместо покрытой седыми скачущими буграми беспредельной равнины взоры наши увеселились одетыми лесом и зеленью холмами и долинами; вместо единообразия синеющейся воды представились очам различные зрелища: высокие здания, дома, сады, горы, луга с обитающими в них людьми, зверями, птицами; появилась свежая пища, плоды, молоко и тысячи таких вещей, которых человек на море иметь не может; словом, страх наш переменился в безопасность, заточение — в свободу, уединение — в сообщество, скука — в веселье, су-хоядие — в лакомство».{1375}