Чтение онлайн

Естественно, что предугадать столь благоприятный поворот событий было невозможно, поэтому суда Азовской флотилии продолжали нести службу по охране дельты Дона до конца сентября 1769 г.{687} И только затем, когда стало окончательно ясно, что турецкой атаки не будет, А.Н. Сенявин отвел на зиму к крепости Святого Дмитрия Ростовского сначала прамы, а затем и лодки.{688} В рапорте А.Н. Сенявина от 31 октября, в частности, говорится: «…Посему я означенному Пущину предписал стоящий ниже Азова прам номер второй по довольном ево расстоянии и за наступившей уже тогда стужей с 23 сентября вести вверх по реке, а с 1 октября и стоящему у Азова праму номер третьему следовать к Дмитриевской крепости, оставя брандвахтенные две вооруженные лодки на устьях рек Дона и Кутюрьмы на взморье до 15 октября с которого числа и тем лодкам также следовать к Дмитриевской крепости».{689}

Кампания 1769 г. для Азовской флотилии закончилась, причем успешно. Отметим только, что данные шканечных журналов прамов свидетельствуют о том, насколько нелегким для экипажей было несение службы на Дону. Так, на праме № 2 10 июля больных было 46 человек, а к 23 августа — уже 72! На праме же № 4, который остановился у Мигулинской станицы на Дону, так и не дойдя до дельты Дона, в августе произошел настоящий скачок заболеваемости: с 14 по 30 августа число больных увеличилось с 68 до 121 человека.{690}

Итак, кампания 1769 г. была завершена. Несмотря на то, что крупных успехов Россия пока не добилась, кампания явно осталась за ней. Был сорван турецкий план и достигнут ряд успехов, а главное — страна подготовилась к войне и переходу к наступательным действиям. Кроме того, даже эти скромные успехи русских войск сумели поколебать верность ногайских татар Турции.

В кампании 1770 г. Россия решила перейти к активным действиям, центрами которых планировались Балканский театр (главной целью здесь было взятие Бендер{691}) и Архипелаг (здесь русским эскадрам Балтийского флота предписывалось действиями против Турции с тыла и организацией восстания в Греции отвлечь часть турецких сил с Дуная).{692}

Кроме того, была скорректирована и формулировка целей России в войне. Военные успехи России в 1769 г., а также возникшее под их влиянием желание ногайских татар отделиться от Турции привели к открытой постановке вопроса о судьбе Крымского ханства.{693} Этот вопрос был решен в конце 1769 г., но официально первоначальная формулировка целей войны была уточнена на заседании Совета 15 марта 1770 г.{694} Теперь заключение мира могло состояться только при выполнении двух основных условий: во-первых, при получении Крымским ханством независимости от Турции (наметить его присоединение не решились опасаясь международных проблем), а во-вторых, при передаче им России на основании договора какого-нибудь порта и ряда опорных пунктов.{695} В резолюции Высочайшего Совета даже записали так: «Не класть оружия, хотя бы то излишнюю войны кампанию нам стоить могло, пока Порта не признает торжественно в своем с нами мирном договоре независимою областию Крым с принадлежащими к нему татарами».{696}

О том, что это должны быть за пункты, Екатерина II написала новому командующему 2-й армии П.И. Панину 2 апреля 1770 г. Предполагалось получить у турок Керчь, Тамань и Еникале.{697} Поскольку же Россия пока не была готова к проведению операции в Крыму, Панину предписывалось попытаться переговорами добиться отложения от Турции нагаев и крымских татар.{698}

Получила задачи на 1770 г. и Азовская флотилия. Сенявину было предписано как можно скорее завершить ее подготовку к действиям на море. И хотя конкретные сроки не ставились, но в Петербурге только приветствовали бы готовность к ним уже в этом году (отметим сразу, что исходя из условий района создания флотилии это было практически невозможно). Боевая же задача флотилии пока фактически оставалась прежней — оборона дельты Дона.

Кампания 1770 г. принесла Турции сокрушительные поражения и на суше, и на море. На Балканском театре 1-я русская армия П.А. Румянцева в трех сражениях: при Рябой Могиле, Ларге и Кагуле — трижды разгромила турецко-татарские войска великого визиря и, выйдя на левый берег Дуная в его нижнем течении, прочно утвердилась там. Были заняты Браила, Крайова, Измаил, Килия. Успешно действовала и 2-я армия Панина: 16 сентября после ожесточенного штурма были взяты Бендеры.{699}

Блестящими оказались и действия русского флота в Архипелаге. Сначала эскадра Г.А. Спиридова сумела поднять восстание греков в Морее, а затем, после соединения с эскадрой Д. Эльфинстона, объединенные русские силы под верховным командованием А.Г. Орлова (фактическим командующим был Г.А. Спиридов) в сражениях при Хиосе и Чесме 24–26 июня 1770 г. полностью уничтожили вдвое превосходившую их турецкую эскадру. {700} В результате основная часть турецкого линейного флота была уничтожена, а русский флот обеспечил себе господство в Средиземном и Эгейском морях. {701} Были начаты блокада Дарданелл и действия на морских сообщениях противника. {702} , [100] В Архипелаге разгоралось восстание местного населения. Греческие острова один за другим присягали России. Турки вынуждены были перебросить часть сил с Дуная и сконцентрировать в Константинополе весь оставшийся флот. {703} Наконец, само только пребывание русского флота вблизи Константинополя отрицательно влияло на моральное состояние противника. {704}

Однако, как указывают английский исследователь М. Андерсон и ряд отечественных историков (М. Мазюкевич, Н.Д. Каллистов, А.Б. Широкорад), русский флот в Архипелаге все же упустил возможность добить Турцию: вместо того чтобы, форсировав практически неукрепленные Дарданеллы, ударить по Константинополю, А.Г. Орлов занялся о. Лемносом, овладеть которым так и не удалось. {705} Вывод не безупречный, но, как мы увидим ниже (см. главу V), имеющий под собой серьезные основания. [101]

Таким образом, стратегическая инициатива и в Архипелаге, и на Дунае перешла в руки русской армии и флота, что имело огромное значение (о выводах из этого чуть ниже). Кроме того, успехи русского флота в Архипелаге создали для турок обстановку, когда им было уже не до Азовской флотилии.

Между тем, в начале 1770 г., естественно, никто не мог предвидеть такого развития событий. Поэтому, занимаясь достройкой «новоизобретенных» кораблей, А.Н. Сенявин не забывал и о защите дельты Дона. В начале марта 1770 г. он послал ордера командующему «прамской эскадры» капитану 1 ранга П.И. Пущину, которыми предписывал:{706}

1) незамедлительно начать оборону дельты Дона, для чего поставить на позиции два прама и несколько военных лодок;

2) по прибытии к крепости Святого Дмитрия Ростовского зимующих на Дону военных лодок передать все их обер-коменданту этой крепости генерал-майору Потапову для выполнения ими транспортных функций.

С «большой водой» к указанным прамам должен был подойти еще один прам (№ 4), зимовавший на Дону у станицы Мигулинской. 7 марта его командиру был направлен об этом ордер, с предписанием следовать «денно и нощно». Прамы же № 1 и № 5, зимовавшие у села Мамон, в связи с достаточностью для надежной обороны дельты Дона трех прамов, А.Н. Сенявин получил разрешение Екатерины II отвести на хранение в Павловск.{707}

И уже в апреле 1770 г. прамы № 2 и № 3, вместе с тремя брандвахтенными лодками, выдвинулись на позиции в дельте Дона (6 апреля оба прама начали спуск по Дону от крепости Святого Дмитрия Ростовского). А 23 мая к крепости Святого Дмитрия Ростовского прибыл и прам № 4. Затем он также занял позицию в дельте Дона. Теперь ее оборона выглядела следующим образом. Основу составляли прамы № 2 («Парис»), № 3 («Лефеб») и № 4 («Елень»), которые перекрывали основные фарватеры: «Парис», стоявший у Азова, контролировал рукав самого Дона, «Лефеб» — блокировал реку Кутюрьму, а «Елень» — реку Каланчу. В устьях лее этих рек, как и в 1769 г., брандвахтенную службу несли несколько военных лодок. {708} , [102] Кроме того, им всегда могли помочь все остальные военные лодки, а также дубель-шлюпка и палубный бот, которые весной 1770 г. наконец-то прибыли к Азову. Таким образом, флотилия А.Н. Сенявина вновь организовала прочную оборону дельты Дона.