У нас была Великая Эпоха
Шрифт:
Колесов заранее подстраховался: по плану язык показателей шел как экспериментальная работа. Так и получилось. Архипов работу не выполнил. Сотрудницы отдела укоряли его:
— Валентин Иванович тебя нашел, воспитал, а ты…
— Это я его нашел.
Отработав трехлетний срок молодого специалиста, он ушел на другое предприятие начальником ВЦ. Выигрыш в деньгах – небольшой, науку по боку, диссертацию не сделал, талант свой зарыл.
Второй исполнитель тоже талант – Отцовский, разрабатывавший переходник, «нижнюю» часть системы. Тоже не сделал. Правда, он отвлекался на конкретные проекты. Интересное свойство его – инстинкт исполнительства: пусть начальство даст план и ресурсы… Такое для зав отделом неприемлемо. Двое суток в поезде (ехали вдвоем на завод в Севастополь), за двумя полбанками Колесов убеждал его не возмущаться правилами, а жить по ним. Не убедил.
Отцовский поступил в аспирантуру у Бирштейна, тот заставлял его вместо себя читать лекции, бесплатно. Напрячься на диссертацию не смог, бросил.
Колесов не питал больших надежд на язык показателей, поэтому не переживал неудачу. Язык предъявлял особые требования к проектировщикам баз данных. [37]
Удивительна судьба научных идей. Приходит время, и сразу несколько авторов рождают их одновременно. Обижаются насчет приоритета. Попов и Маркони изобрели радио, Белл и еще кто-то – телефон, Дарвин и Уоллес – теорию эволюции. И т. д. и т. п.
37
По заданиям Колесова были разработаны средства автоматизации проектирования, использующие информацию об информации – метаинформацию. По существу он предложил перенести в автоматизацию проектирования то, что уже использовалось в автоматизированных системах управления: создание справочников. Только здесь это были справочники о самих данных: их размерность, названия в документах и другое.
Так в генераторе для получения программы печати достаточно указать обозначения данных в табуляграмме: например, цех, изделие, цена, объем производства и т. п. Генератор сам рассчитывает размеры граф и другие параметры печати.
Такая же идея заложена в генератор для получения программ ввода данных.
Вообще многие идеи сами напрашиваются: используйте нас. Через пару лет Овруцкий пригласил его посмотреть его систему на персональных компьютерах. Колесов мягко отказывался, Овруцкий мягко уговаривал. Посмотрел и понял, почему Саша настаивал: у него был применен тот же принцип метаинформации, который ранее использовал Колесов. Он похвалил Сашу, а насчет общего принципа оба скромно промолчали.
Алгоритмический язык показателей не был доведен до реализации. Автор не сожалеет об этом: оставалось немало сомнений по его применению на практике. Язык требует тщательно строить структуры баз данных – исключать повторы, неявные условия – то есть создавать простые, прозрачные структуры. Именно это реализовалось в появившихся вскоре реляционных базах данных. Диалектическая спираль – развитие от простых линейных массивов через сложнейшие базы иерархического типа к воспроизведению линейных файлов в реляционных базах. В языке не было процедур разузлования – расчетов состава изделий, актуальных для машиностроительных заводов. На практике в проектах программа разузлования выполнялась автономно, на полученных файлах работали программы их совместной обработки типа системы Вишнякова. Язык показателей хорошо ложится на системы обработки экономической информации в министерствах и корпорациях, позволяет задавать непредсказуемые (незапрограммированные) запросы для всестороннего экономического анализа. Но такими системами ЛЭМ не занимался.
Он принял на работу Брегмана, известного программиста экстра-класса, создавшего классические программы разузлования, кандидата наук. Когда он узнал, что Брегман просится на работу, то сразу же пошел к Кезлингу с просьбой – лозунгом: Брегман – лучший программист города, надо принять. Приняли без обычного в таких случаях одновременного приема еврея и русского.
Брегман сделал свою систему совместной обработки файлов. Инстинкт соперничества силен у всех специалистов, а у программистов в особенности. Брегман не критиковал другие системы, он просто интеллигентно молчал, например, при упоминании системы Вишнякова и им подобных. Свою систему он делал только под себя, для собственных тем по проектам. Не агитировал никого ею пользоваться, но и не отказывал, если просили. Отказался взять бюджетные деньги.
Они – Колесов и Брегман – ровесники, частенько беседовали. Интересны его раздумья и сомнения по выбору наилучшего, оптимального уровня автоматизации проектирования. Он считал уровень совместной обработки файлов достаточным, больше не нужно. Беседовали о разных разностях. И как он строил дачу, как на днях достал дефицитный цемент и как его довез. Неожиданно уехал в Израиль, хотя вроде бы не собирался, вероятно, дети увезли. [38]
Аналогичные идеи проектирования были реализованы французской фирмой Протэ, с которой шли переговоры о сотрудничестве. Фирма работала именно так, как хотелось Колесову: обучение заводчан языку системы, на что хватает одного месяца. Затем за несколько месяцев совместной работы создается полный проект. Дальнейшее сопровождение – корректировки и развитие – только силами заводчан. Во Франции и других странах сто сотрудников фирмы работали так уже несколько лет. Министерство поручило ЛЭМу дать заключение. Колесов подготовил: и за Протэ и за Париж. Не прошло, наверно, не нашлось понимания и денег, хотя просили немного.
38
Система Брегмана восхитила его изящной простотой его решений: обработка вложенных файлов (множеств) — в отличие от пересекающихся у Вишнякова. Это эксплуатационное ограничение: нужно постоянно вести некий главный файл, а все остальные будут ведомыми, его подмножествами. но это неудобство искупается другими достоинствами системы. Интерпретирующая система вместо транслятора: вечный спор программистов, что лучше. Опыт и квалификация автора исключили опасность медленной работы программ – вся система была запрограммирована самим Брегманом. В Израиле он преуспел: поработал в компьютерной фирме, его оценили и пригласили в совладельцы. Обеспечил квартирами две семьи своих детей и себя.
У людей одного поколения возникает родство душ. Случайно выяснилось, что Брегман учился в одном классе со Славой Григорьевым, старым приятелем Колесова по Академии связи – учились в одной группе. «Мы его звали Брешкой», — сказал профессор, полковник Слава.
Бывшее отделение ЛЭМа в Калинине, а теперь фонд программ наладил массовую продажу программ по ценам на порядок меньшим, чем цены на проекты компьютерных систем. Продажа, по их словам, шла со свистом. Заводчане расхватывали все подряд, про запас, по привычке закупать любой дефицит и «освоить средства» под конец года хоть на райкинский рояль. В отличие от лэмовцев они не стояли на коленях перед заказчиками. Денег им хватало для красивой жизни, для развития.
«Красиво жить не запретишь». Колесов уговаривал Кезлинга:
— Давайте организуем у нас такую же работу, я с калининскими говорил, они согласны передать нам фонд программ для работы по Северо-Западу и Прибалтике, им все равно всю страну не одолеть.
Кезлинг отнекивался, после нескольких приставаний отрезал:
— Системы надо делать!
Потом министерство дало институту строчку «оказание услуг» на четверть плана: «больше нельзя, потеряете лицо, развратитесь…» Эту четверть использовали полностью, заработали хорошие премии.
Затем у заказчиков наступило отрезвление: они наелись.
Поиски и метания. Кто ищет, тот всегда найдет?
Попробовал влезть в системы автоматизированного проектирования (САПР) для конструкторов и технологов. Нет, много не заработаешь. [39]
Можно найти как новые горизонты, так и новые приключения. Это и получилось у него с бухгалтерским учетом. Автоматизация его – реальное дело, программы приживаются, их не кладут на полку. Трудности известны: несмотря на требования центра к единообразию бухучета, заводчане любят настаивать на своих капризах – сделайте нам не так, как у других, а как только у нас.
39
На Металлическом заводе он побывал в конструкторском бюро, посмотрел чертежи, схемы расчетов – очень сложно, для автоматизации нужны дорогие специалисты, время и деньги. Поэтому ограничились узкой областью – обработкой текстовой документации – конструкторских спецификаций, технологических процессов и т. п. Здесь нагрузка на инженеров большая – переписывать из справочников, сортировать, выбирать и т. п., с чем машина хорошо справляется. К сожалению, на таких системах много денег не нарабатывалось.
Он сформировал отдел по автоматизации бухучета во главе с Ивашкиным, коллегой по работе на «Скороходе». В это время Ивашкин, зав отделом, конфликтовал со своим начальником, зав другим отделением.
«Наверно, правильно конфликтует, потому что он честный коммунист и добросовестный работник».
Набрали людей, получили из Калининского фонда программ пакеты по бухучету, наметили планы. Дорогу вымостили. Но – забыл о солдатской поговорке: не предлагай ничего нового, сам будешь выполнять. Евдокимов немедленно скинул на него и Ивашкина все проекты по бухучету, в том числе завальные, из других отделений.
«Прокололся, в очередной раз подставился – на выговора и депремирование».
Но главный прокол – это сам Ивашкин. Действительно, как исполнитель на «Скороходе» он работал старательно и на совесть. В философском плане он – русский правдоискатель (тяжелый случай). Он сам определял объем своих обязанностей, после чего приостанавливал работу в ожидании исполнения функций вышестоящими уровнями, вплоть до руководства страны. На подсказки насчет инициативы он откликался правильными рассуждениями типа как обустроить Россию.
Работа не налаживалась. Колесов опять начал преодолевать трудности, которые… Потихоньку закрыл тематику по бухучету. Под очередное сокращение штатов расформировал отдел, Ивашкина пришлось понизить в должности – до завлаба.
Он обиделся и на чрезвычайном партсобрании поддержал Юкелиса против Колесова, правда, при голосовании воздержался. Колесов такого не забывает – сильно обидчив.
Правильно Пальмский постоянно приговаривает: всё суета сует, томление духа.
При перестройке Колесов пересекся с Ивашкиным на заводе «Красный химик» – тот сидел почти без дела в частной фирме, отсасывающей деньги с завода. Приобрел в родовой деревне несколько гектаров. Дружески беседовали… Насчет России и прочего.
Персональные компьютеры
Персональные компьютеры произвели мощное колебание генеральной линии научно – технического прогресса. Произошла революция.
Советские люди уважает революции, а которые даже сами революционеры. Колесов тоже заколебался вместе с генеральной линией – одним из первых начал делать проекты на персональных компьютерах.
— А что можно сделать на этих живопырках? — говорил тогда научный руководитель института Евдокимов.
Колесов воодушевился – строить систему не сверху, а снизу – расставить компьютеры в цехах и отделах, начинать с накопления информации на местах, обмениваться информацией между компьютерами, вживляя, таким образом, систему естественным путем, заменяя постепенно прежние рабочие места на новые – автоматизированные. В живом мире есть пример – перерождение клеток. Блестящий повод для ерничания – называть такую систему канцерогенной (слово звучное и не всем известное). Кто-то морщился, кого-то передергивало: «И чем закончится?»