Чтение онлайн

Юкелис промолчал. Позже стало ясно: уклонился нарочито, созревал для собственных решений.

После сдачи СМО-Проблемы Колесов счел вполне естественным поручить отделу Юкелиса работу по конкретным заводам, тем более, что теперь можно было кормиться только заводскими деньгами. И вот тут-то произошел взрыв. Трагическим голосом Юкелис заявил:

— СМО-Проблема не готова к внедрению, для доработок необходимо время – несколько месяцев, может быть, год.

Колесов ощутил: перед ним разверзлась пропасть. Теперь, в конце года уже поздно запрашивать бюджетные деньги. Весь план был рассчитан на готовность СМО-Проблемы. Налицо была угроза полного завала всех работ в отделении.

Сначала он вступил на путь мирных переговоров. Однако Юкелис сразу же занял позу несправедливо обиженного и посему имеющего право возмущаться любыми предложениями кроме одного: оставить его в покое и в прежнем режиме работы по СМО-Проблеме.

Рейнер заметался: с одной стороны, правота Колесова очевидна, с другой – система находится в руках Юкелиса. Конфликт нарастал, Юкелис уже мог предвидеть, что Колесов решит вопрос волевым путем.

Рейнер нервничал, Юкелис сурово отметил:

— В такой обстановке Славу хватит очередной инфаркт.

Приближался Новый год, 1981-ый. Колесов пригласил Рейнера и Юкелиса в гости к себе на первое января. Юкелис мрачно отказался, пришел Рейнер с женой, хорошо повеселились: танцевали, пели, Рейнер вспомнил студенческие песни.

Через несколько дней Евдокимов предложил собраться, поговорить о делах. Колесов ему о делах Юкелиса еще не говорил. Пригласил к Евдокимову Рейнера, его завлаба Карасева, Юкелиса, двух «своих» зав отделами Анисимова и Голубчина. Однако там оказались еще зам Юкелиса, два завлаба из «их» отделов и Овруцкий. Отметил: подбор участников явно односторонний. Участвовал также зам директора Лозинский – молча.

Юкелис – высокий трагизм, «волевой руководитель отделения» (несколько раз), «волюнтаризм – переход на базу ОКА», (Евдокимов вставил – «это мое решение»), «крайне тяжелое положение в отделении», «срыв работ по соисполнителям» (которых Колесов заставил помогать Юкелису), «неправильный стиль руководства со стороны Колесова, который, правда, в начале работ по СМО-Проблеме сделал немало полезного, но в целом его склонность к волевым решениям, особенно в последнее время, создает ненормальную обстановку», «грубость по отношению к двум уважаемым сотрудницам его отдела» (это Колесов не понял и не стал спрашивать).

Рейнер – убежденный напор, крик, «нарушение иерархии, отменяются его, Рейнера, распоряжения – завлаб Сосновский освобожден от других тем, кроме Ижоры».

(«Вот вонючка, ведь я с ним об этом уже договорился»).

Дальше: «Люди Голубчина поехали на ЛЭМЗ работать по подсистеме ТПП»

(«Явная вонючесть – Голубчин говорил ему об этом, и Рейнер согласился»).

«Не принято мое предложение поручить отделу Голубчина перекачку информации на заводах».

(«Мое дело, что кому поручать»).

В конце крик усилился, Колесов – Евдокимову: «Я ведь кричать не буду».

Завлабы «противной стороны» привели примеры неправильных действий Колесова. Голубчин, «человек Колесова», говорил о разных объективных сложностях без обвинительного уклона. Но и без защиты Колесова (мало ли как обернется дело дальше).

Анисимов так, как надо, за Колесова и против «тех».

Колесов высказался напористо и нагло (агрессивно):

— Ничего не признаю, на самом деле трудности – нежелание авторов внедрять свою систему, заниматься грязной работой на заводах. Я буду действовать так же, как и раньше, в интересах дела.

Сделали перерыв. Рейнер увел Юкелиса в пышечную. После перерыва началась торговля.

Колесов: – Да, поручается отделу Голубчина перекачка информации. («Заодно и Голубчина наказать – плохо защищал»).

Подумав, Рейнер соглашается.

Колесов продолжал: – Передать тему по ЛЭМЗу в отдел Рейнера – ввиду остроты положения: первое внедрение СМО-Проблемы, завод в нашем министерстве и нашем обкоме.

Подумав, Рейнер соглашается.

— Ижорский завод надо вытягивать, Сосновского прикомандировать к колпинскому отделу, Рябышеву оставить на ЛЭМЗе с парой человек, не больше.

(«Зря это я – насчет Рябышевой, расслабился»).

Рейнер подумал, согласился.

Колесов долго перечислял трудности по АСУ-Сталь, по другим темам, завлабы начали поддакивать.

— Что будет на ЛЭМЗе со СМО-Проблемой, трудно сказать, — продолжил он, — хотя и будем стараться. На мне висит народный контроль, нужна подстраховка в виде работ Голубчина по подсистеме ТПП.

Рейнер долго думает, очень долго. Колесов пытается перейти к другим вопросам, но он возвращается:

— Но так, чтобы из-за ТПП не страдала работа по СМО-Проблеме, не снималось машинное время.

— Параллельно будем, хотя не исключаю, что в случае чего придется налечь на ТПП.

Кажется, Рейнер понял опасность, но – нет почвы для протеста.

— Обещаю не нарушать иерархию, — добавил Колесов, — это легче всего, я ее и так не нарушал.

Юкелис в торговле не участвовал, молчал.

(«Оставляет за собой право на любые гадости в будущем. Все то же старое народное средство: если ты оказался в дерьме, мажь дерьмом всех вокруг – авось не разберутся»).

В заключение Евдокимов с ободряющей улыбкой отметил полезность откровенного разговора и пожелал находить контакты для дальнейшей плодотворной работы.

Колесов озлобился. Картина судилища была слепком события двенадцатилетней давности, с двумя общими участниками – он и Рейнер. Но положение теперь стало иным.

Пережевывание чувств и мыслей добило его – спустя неделю сказал Рейнеру, что передумал насчет Рябышевой – она продолжит работу по Ижоре. Рейнер не взбунтовался, очевидно, пар вышел. Впрочем, это было последнее волевое решение, и без нарушения иерархии – она работает в колпинском отделе. Целый месяц он ничего не предпринимал: размышлял, прибрасывал варианты выхода из тупика.

Евдокимов тоже ничего не решал. Его затруднения были понятны: только что победно отрапортовали …Опять же впереди защита докторской диссертации на базе СМО-Проблемы. Скандалы не нужны. Тем более, что скандал по Нильве еще не затих. Поэтому внешне все шло обычным путем: на диспетчерских совещаниях Колесов докладывал о преодолении очередных трудностей, в первом квартале срывов не предвиделось.

Внешне отношения с Рейнером оставались прежними, за месяц они вернулись к обычному товарищескому тону. 20 февраля дружески поговорили по телефону о текущих делах. 24 февраля Колесов приехал на работу и поднимался по лестнице на второй этаж. Сверху спускался его зам Константинов.