Чтение онлайн

– Ох–х! – Михаль расстегнула его джинсы.

Барух почувствовал, как его распирает изнутри. Михаль опустилась на колени и охватила его губами, заставив Баруха пропустить пару ударов сердца. Он поднял ее и положил на кровать. Входя в нее, он смутно подумал о кондомах, но она, в два приема приняв его внутрь, сделала неуловимое движение, заставившее его забыть обо всем. Он наполнял ее, чувствуя каждый миллиметр поверхности. Он заполнял ее всю. Он вышел из нее, а потом, выдержав паузу, провел по ее губам снизу вверх. Она раскрылась ему навстречу, и он туго вонзился в нее, вызвав порывистый крик. Еще... еще... Ощущение нестерпимой тесноты, давления, экстаза... Провал, потеря ориентации. Он чувствовал себя гаубицей, выпускающей заряд, в которую сразу же вставляют новый.

Она дразнит его – сжимает его своими мышцами, ей мало, она просит, хочет еще. Он со всей силой вдавливает ее бедрами, чтобы освободиться от сладостной боли. Каждое движение, раз за разом, вызывает крик, ее и его. Он останавливается на секунду, переворачивает ее и входит в нее сзади, схватив ее руками за бедра, ладонями чувствуя ее выпирающие косточки. Она изгибается и издает хриплый гортанный звериный звук. Или это его крик. Он вторит ей – его напор уничтожает все вокруг, ему кажется, что он сам весь целиком превратился в пушку, он взрывается у нее внутри, падает, теряет сознание. Не остается ничего, кроме этого взрыва, который заполняет все его тело вплоть до последней клетки.

Когда Барух открыл глаза, никакой девушки в номере не было, а было ощущение звона в голове, запаха чужого пота и косметики на теле, заскорузло склеенные волосы в паху.

Амит сидел на балконе на белом пластиковом кресле спиной к двери, разглядывая загорающих вокруг бассейна. Барух, по возможности неслышно, проскользнул в душ отмываться. Тот факт, что он как следует вчера порезвился, сомнений не вызывал. Девушку звали Михаль... Но как с ней связан Амит? Или все это хорошо поставленный и разыгранный спектакль? Не ясно, ничего не ясно. Барух несколько раз намылил всего себя шампунем, пока не исчез даже намек на преследующий его запах. Душ привел его в чувство, и в голове стало проясняться, мозги, хоть и с трудом, заскрипели и стали работать.

Вытирая голову, он вернулся в номер.

– Проснулся, наконец! – радостно объявил Амит. – Завтрак ты уже проспал, так что придется сразу же идти обедать.

– А сколько времени?

– Двенадцать с хвостиком.

– Какой там завтрак, – Барух махнул рукой, – мне бы сейчас пивка холодного, чтобы в себя прийти.

– Ты прав, братан, ты прав, пиво – святое дело, пошли, а то так и дуба дать недолго.

Они спустились к бару у бассейна. Барух достал из кармана свой кошелек, но в нем, за исключением кредитных карточек, денег не оказалось. Он посмотрел на Амита, и тот, покопавшись в карманах, извлек купюру, которой хватило на пиво. Прохладная волшебная жидкость его оживила. В голове начало потихоньку проясняться, но облегчения не вызвало. Было стойкое ощущение, что с его портмоне кто–то ознакомился, то есть ничего не пропало, однако этот кто–то аккуратно перебрал все содержимое. В том–то все и дело, что не совсем аккуратно – маленькие бумажные квадратики с записками и телефонами торчали чуть более небрежно, чем он всегда их складывал в многочисленные отделения бумажника. Барух пристально посмотрел на сидящего напротив Амита. Тот, ни слова не говоря, вынул из кармана удостоверение и положил на стол перед Барухом.

Инспектор полиции. Отдел по борьбе с наркотиками.

Барух вытер губы тыльной стороной ладони. Амит пожал плечами и спрятал удостоверение.

– Не хочу, чтобы у тебя оставался осадок от нашей встречи, но я действительно работаю в полиции.

– Что я такого наделал? – Баруху стало не по себе. Еще не хватало, чтобы его обвинили в изнасиловании. Или в растлении несовершеннолетних. Или еще в чем-нибудь.

Амит протянул через стол руки и взял Баруха за запястья:

– Ты раньше знал что-нибудь о Шири?

– Нет.

– Не знал?

– Не знал.

– Ладно.

Барух почувствовал себя весьма неуютно, как маленький мальчик Борька, попавший в кабинет директора школы непонятно за какое прегрешение.

– Так в чем дело? – выдавил он из себя.

– Мы тебя проверяли.

– Но почему?

– Не хочу, чтобы у тебя оставался осадок, – повторил Амит, – но Шири подозревается в связи с торговлей наркотиками.

Что-то тут не вязалось. Барух смотрел на Амита, не зная, что сказать, и пауза затягивалась.

– Послушай, – произнес Барух дежурное слово, – ты полицейский, а всучил мне вчера таблетку экстази?

– Чудак! – Амит засмеялся так, что чуть не опрокинулся навзничь вместе со стулом, – это плацебо, пустышка.

– Но она же подействовала!

– Тебе хотелось, чтобы она подействовала – это все в голове.– Он постучал себя по темени.– Недавно перехватили огромную партию. Их продавали как экстази, и, представляешь, никто не пожаловался. Какую операцию изящную провернули – мечта, такую рыбу взяли – воротил, китов, а они смеются нам в лицо – мол, не экстази это, а крахмал с глюкозой, конфета, одним словом.

– Можно же привлечь за мошенничество?

– А ты попробуй, собери свидетелей – хотел купить экстази, а там накололи, плацебо подсунули.

– Так ничем дело и не кончится?

– Скорее всего, нет. Так что пользуемся таблетками, когда понадобится. От всего помогает – от головы, от живота, от нервов.

– Забавно...

– Ничего забавного.

Амит медленно потягивал пиво и задумчиво смотрел на Баруха.

– Так ты действительно впервые видишь эту троицу?.. – взгляд Амита явно выражал вопрос и требовал подтверждения, но интонация его была скорее утвердительная.

Барух кивнул.

– И никто не пытался приклеиться к вашей теплой компании?

– Да компания как-то быстро развалилась.

– Странный ты мужик... – Амит поставил бокал на стол.

– Почему странный?

– Почему? – Амит ухмыльнулся и откинулся на стуле, мгновенно превратившись в прежнего Амита. – Ты никуда не вписываешься.

– В каком смысле?

– Я так и не понял, что ты за птица. Вроде обычный семейный папашка из среднего класса, а притащился в Эйлат на парад гордости и трахнул знаменитую лесбиянку...

– Кого?!

– Ты и впрямь не знаешь? Или притворяешься?

– Правда, не знаю.

Амит усмехнулся.

– Даешь, парень! За такой перепих любой израильский плейбой не знаю что отдал бы. Хотя с таким париком и макияжем, как вчера, по газетной фотографии ее трудно узнать.

– Да кто ж она?!

– Михаль – это не настоящее имя. Она – известная журналистка, элита, можно сказать, пишет книги, расследования, под своим именем, разумеется.

– Из-за этого моя персона заинтересовала полицию?

Амит смешно пожал плечами.

– Не из-за этого...

– Так из-за чего?

– Сначала я подумал, что ты ищешь партнера. А потом я подумал, что ты связной.

– Кто? – Барух никак не мог взять в толк, во что он влип.

– Ладно, я расскажу тебе, что могу рассказать. Михаль вздумалось писать книгу о наркотиках. Она журналистка, одна из лучших в стране, если не лучшая. Ищет типажи, ведет расследования. Сам знаешь, журналисты пользуются доверием у всех. Даже террористы идут с ними на контакт – они уверены, что их не выдадут.