Чтение онлайн

Последние представители орочьих племен выбрались из-за переговорного стола. Сурдив, проводив их не слишком тяжелым взглядом, признак его крайнего довольства проведенной операцией, сам оборвал канал связи.

— Иси Эргон, можете вернуться к своей подруге.

Я мысленно застонала. Возвращаться в компанию Скользкой Кли не было ни малейшего желания. Однако, приказы командования не обсуждаются, а это было далеко не предложение с возможностью выбирать. Надежды, что Клидиста из таверны уже убралась, не было, меня не просто так отправляли к ней, знали, что здесь. Оставалось надеяться, что общение продлится недолго, встречи закончены и задерживаться тут, кроме как на приведение в норму генерала, нам незачем.

— Выполняю, ис Сурдив.

Ширма качнулась, выпуская меня в общий зал. От количества навешенных на бежево-серое полотно заклинаний заломило виски и словно тысячи мелких игл впились в кожу. За почти сутки беспрерывной работы свой резерв я исчерпала практически полностью, на самозащиту его уже не хватало. Еще одна из особенностей Старого Дола, простейшие заклинания здесь выкачивали силу с невероятной скоростью и в невообразимых количествах. Не у всех, у айш.

По утрам в тавернах затишье, первые посетители подтягиваются ближе к обеду, «Воюющий прав» в большинстве случаев под это правило попадал, дни, подобные сегодняшнему, выдавались в нем редко. Но вот выдался и разносчицы уже падали с ног, обслуживая свалившихся на голову клиентов, а четверка всеобщих родственников косилась на своих подзадержавшихся родичей уже с откровенной неприязнью. При всей физической мощи от обычной усталости орки избавлены не были, потому работу и отдых разделяли четко и терпеть не могли, когда это разделение каким-то образом нарушалось. Доволен неожиданным наплывом посетителей был один хозяин, плата, что он собирался взять с орков, не только покроет стоимость всех переговорных трапез, включая ремонт треснувшей стены, но и принесет солидную прибыль.

Кроме разносчиц кожей человеческого оттенка в зале выделялись лишь двое: Скользкая Кли, караулящая жертву, и, собственно, сама жертва, давешний усач, не признавший гениальность скорой своей убийцы. Сидели они в разных углах и вроде бы даже не смотрели друг на друга. Показательно не смотрели. Меня это не касалось, но… Что-то здесь происходило странное. Если постараться, найти объяснение странностям можно. Старожилы новичка об особенностях поведения в «Вое» не предупредили в виду личных заслуг, Клидисте ждать его отбытия из таверны за столом с кружкой спасающего от скуки пойла комфортнее, нежели в компании завывающей вьюги, а над усатым кто-то все же сжалился и об участи его рассказал, вот тот и предпочел отсидку на гауптвахте за пропущенное построение свиданию с обиженной дамой. По отдельности каждое объяснение было вполне допустимым, в комплекте выглядели они подгоняемыми под заданный результат. Третье противоречило первому, второе абсолютно не соответствовало характеру Мэкр. И последнее, к первым трем мало относящееся, и, скорее всего, являющееся лишь совпадением — наше присутствие здесь. Правило относиться к любым совпадениям с большой предвзятостью и перепроверять их не единожды капитан Сартар в наши головы вбил крепко.

— Вай!

Призывный крик Клидиста подкрепила свистом, заставившим орков притихнуть, загомонить с удвоенной громкостью и вновь притихнуть. Совсем интересно. Свистом в киллитенской армии подзывали лошадей, собак и низших рядовых. Мэкр — кадровая, сержант второго круга, на службе с первых дней войны, может, и раньше, но о ее довоенной карьере сведений в документах нет. Мои звание и должность она отлично знает. Поверить, что ей неизвестны элементарные ранговые порядки? Я скорее бы поверила, что в выпивку добавлены семена трисора, дурманящие разум. Вполне допустимо, если допустить, что хозяин таверны забыл, что за трисор приговор один — казнь, и решил испытать удачу на колесе, а деньги с клиентов собирает на ставку на самого себя. Только что-то слишком много сегодня спешащих свести близкое знакомство с Гранью. Усач, тавернщик, Скользкая Кли. Последняя по всем законам уже выписала себе туда прямой билет. Свистеть майору спецотдела, личному переводчику главнокомандующего? Сумасшествие или какая-то абсолютно неясная игра. Кто и с кем играет? Клидиста со мной? Генерал? С кем, с ней или со мной? И причем здесь усатый ценитель поэзии? Гадать можно было долго и не угадать, а для полноценной аналитики не хватало исходных данных. И времени. Ладно, будем прояснять напролом, если получится. А не получится… Без Клидисты Мэкр многим жить станет легче, а многие просто останутся живы.

Табельный ПМ-клик выскользнул из кобуры и прыгнул в руку, тратить силы на дешевый эффект было нерационально, но зеленокожие ждали зрелища, а мне нужно было прикрытие. Теперь все видели, что магию я использовала для доставания оружия, и то, что при этом пара искр отлетели в сторону, вполне нормальное явление. Каплю огня под ударник стряхнула я тоже демонстративно, можно было бы воспользоваться заложенной в обойме, она под завязку заряжена, но тут уже напоказ так напоказ. И приказ. Без слов, повелительным жестом.

Как Скользкая Кли покорно встает из-за стола, обходит его и опускается на колени, я смотрела внимательно. Очень внимательно. Особенно, на мечущуюся вокруг ее головы видимую лишь мне искру. И тончайшую нить, этой искрой высвеченную. А кто на втором конце нити, увидеть не успела, проявилась она за секунду до:

— Майор Эргон, объяснитесь.

— Офицеру армии Киллитенса нанесено оскорбление, генерал Сурдив. Действую в соответствии с Уставом.

— Опустите оружие, иси Эргон. Это приказ.

Приказ? С обращением «иси» при рядовых? Или усатый не рядовой? Он снова сидел так, что ни войскового шеврона, ни ранговых шнуров разглядеть я не могла.

— Офицеру армии Киллитенса нанесено оскорбление. В соответствии с Уставом…

— Опустить оружие, майор Эргон! — рявкнул генерал в ответ на заостренный мной «Устав».

Вот теперь это приказ. По Уставу.

— Выполняю, генерал Сурдив.

ПМ вернулся в кобуру под разочарованное сопение орков, лишенных захватывающего действа, а искры пришлось погасить, пока до них не добрались болотно-мутные капли генерала, все у него получалось болотным и мутным, включая водную магию. Собственно, необходимости в искрах уже не было, задачу свою они выполнили и, пока мы препирались в тонкостях уставных формулировок, второй конец нити обнаружился в принципе там, где я и ожидала, у усача. Вот только ясности это не прибавило.

Кто он? Точно не чила. Чилы не смеются, а этот ржал на зависть лошадям. Айша? В армии Киллитенса? Возможно ли это? А третьего не дано. Нити ментальной связи, сплетенные из нескольких цветов, могут кидать лишь айши и чилы. Будь он чилой, я без зазрения совести доложила бы генералу о попытке ментального управления. Теперь же…

Теперь стояла, прятала руки в карманы, нарушая Устав, о коем радела минуту назад, но по-другому скрыть дрожащие пальцы не смогла бы, а они дрожали, нервы от едва несовершенного первого в жизни убийства все же сдали, и смотрела, как усач приближался к нам. Пошатывался, задевал столы и орков, не вписываясь в узкие проходы, зеленокожие не возмущались, выпивку в племенах уважали и к выпивохам относились с пониманием, дорогу ему освобождали и несколько раз выравнивали крен при особо сильных заносах, тем более, что взамен несостоявшегося расстрела намечалось нечто другое. Усач добрел, выдохнул облако перегара, пьяно ухмыльнулся, направил палец на вставшую с колен и ошеломленно трясущую головой Скользкую Кли, гыкнул и сообщил Диниксу, заступившему ему путь к генералу:

— Бэсова дрима не писака, клянусь хлитовой портянкой. Мрачнюга поднебесная.

Вот и ясность. Частичная. Смутная. С одним необъяснимым явлением — язык. И с одним спорным доказательством — редкое и крайне знакомое выражение. А внешность… Спаренный амулет иллюзии плюс сила айши. И если это так… Полный хлит!

3036 год по единому летоисчислению Мелонты

Из межоконных ниш в учительской части центрального корпуса школы желтизной отсвечивали всего три. Ниши всегда были излюбленным местом ожидания у всех, вызванных по той или иной причине к кому-то из преподавателей. А поскольку причины, как правило, к приятным относились редко, то ждали, соответственно, не в хорошем настроении и абсолютно не были настроены принимать ни сочувствие, ни ободряющие шуточки пробегающих мимо счастливцев, не успевших ничем таким отличиться. Поэтому, начиная со второго года обучения, практически все прятались за завесами невидимости, в первый год ставить их еще не умели. Вот чтобы на одну нишу не оказалось двое желающих, свободные подсвечивались. Дело вовсе не в том, что вдвоем не поместились бы, хотя простенки были не особо широкими, так и мы особой широтой не отличались, школьные нагрузки толстеть не давали, а в самой завесе. Она — одно из самых нестойких заклинаний, слетающих от всего подряд. А кому понравится, что в его относительное уединение вторгаются те, от кого уединялся?

Мне это уединение вроде бы не требовалось, ни на что настраиваться или к чему-то готовиться я не собиралась, все решила по пути сюда. Мне нужно было только войти и сказать капитану Сартару, что никаких ошибок в своем поведении не вижу и… ой, не допустите Всевидящие!.. в случае повторения смоделированной ситуации в жизни вести себя буду именно так, а если школу такое мое поведение не устраивает, пусть отчисляют, я не против. Могу и сама уйти. Вот так. Смущало в моем решении меня лишь одно: если задуматься, выходило, что это решение я как бы перекладываю на других. И даже не как бы. А учили нас совершенно противоположному. И Лефлан точно не одобрил бы такого виляния. Не мигай на двери Сартара фиолетовый ромб «не входить», сообразить этого я бы не успела, а так… В общем, стоило еще раз подумать и все взвесить. Не изменить решение, но изложить его так, чтобы оно осталось моим.

Из свободных ниш я выбрала самую дальнюю, с запасом. Вдруг, лишний десяток шагов приведет к соображению еще чего-то полезного? Для начала он привел меня к медальону Мэлавиаты Лаод. Эти медальоны были нашими пропусками, защитой, оружием и постоянной головной болью. Кругляши с вписанными по спирали именами следовало беречь, приучать к себе, почти что приручать, и воспитывать. А они так и норовили влепить в хозяина небольшой, но ощутимый заряд его же магии, выбросить щит в самый неподходящий момент и, самое противное, потеряться. Универсального средства хранить беспокойный артефакт пока не придумал никто, каждый из них требовал индивидуального подхода, изыскиваемого долго и кропотливо. Со своим я более-менее договорилась к завершению второго года, до этого только успевала пищать, получив огненный укус или холодный дождь, ругаться, застряв в паре метров от полигона либо столовой, и разыскивать его по всей территории школы, за ее пределами медальоны вели себя прилично, возмущались выбросом силы только при попытке сказать что-то лишнее. Лефлан свой укротил меньше, чем за год. А Мэла со своим до сих пор не справилась.