Чтение онлайн

Его выкинуло из пылающей кабины, бедром ударило! о стабилизатор. "Надо бы резче отдать ручку,-подумал он. - Только бы не прогорел парашют". Но раскрывать его не спешил -вокруг бешено носились десятки самолетов, где свои, где чужие, сразу не разобрать. Дернул за кольцо, когда земля была уже близко.

Приземлился Бабаев неудачно. Нога запуталась в стропе, и, когда он коснулся земли совхозных огородов, купол парашюта потянуло ветром, стропа подсекла ногу и летчик упал лицом вниз, выбил передние зубы и рассек верхнюю губу. Обожженными руками освободился он от парашюта, с трудом поднялся на ноги, недалеко увидел свой самолет, вернее, догорающие груды обломков. Несколько западней виднелись рядом еще два костра- сбитые им и Акуловым "мессершмитты".

В той же стороне приземлялся парашютист. К нему бежали с разных сторон люди. Бабаев тоже хотел бежать, но не смог. С трудом отошел от раздуваемого ветром купола в сторону. Посмотрел вверх-чего доброго взбредет какому-нибудь фашисту добивать его на земле, лежачего, как осенью прошлого года под Перекопом Любимова.

А небо осатанело ревело десятками моторов, лаяло пулеметными очередями, рычало пушками. Где же командир эскадрильи? Вон, левей. И Катров с ним, оттягивают бой к зенитной батарее.

– Товарищ капитан, горите! Вы горите, товарищ капитан,-женский голос вернул Бабаева к действительности. Обернувшись он увидел фельдшера Веру и санитарную машину. "Как вы сюда попали?" - хотел спросить он, не подумав, что не успел далеко уйти от аэродрома. Вера и выскочивший из кабины молоденький водитель-моряк помогли ему снять парашютные ремни и дымящийся реглан с выгоревшими на съежившихся полах дырами. Он стянул с головы шлемофон, обнажив взмокшие, запекшиеся кровью светлые волосы.

Вера быстро перевязала капитану голову и принялась колдовать над его лицом, чем-то смазывала ожоги, а он непокорно задирая голову, следил за воздушным боем, что-то выкрикивал, давал советы, которые никто, кроме фельдшерицы и водителя, не мог слышать.

Из карусели вывалился один подбитый "мессершмитт" и потянул жиденький хвост дыма в сторону Балаклавы. Тут же большая часть "мессеров", одновременно пикируя, вышла из боя и стала уходить на большой скорости к линии фронта. Бабаев посмотрел туда. Ясно в чем дело: от передовой под прикрытием звена И-16 на бреющем возвращались домой "илы".

– Держись, ребята! - крикнул Бабаев. -Товарищ капитан, в машину,-требовательно сказала Вера.- Быстренько.

– Одну минутку, доктор. Одну минутку,-бормотал летчик, не отрывая взгляд от самолетов.-Да что же это, что делается! Они не видят, доктор.

И ребята, будто услышав его голос, выдвинулись вперед и пошли навстречу врагу. Истребители встретились в лобовую на очень малой высоте. Два "мессершмитта", не выходя из пике, ударились о землю и взорвались.

– Так их. Молодцы,- шептал Бабаев, - молодцы. Верткие И-16 проскочили сквозь строй в шесть раз превосходящего противника и оказались выше его, в более выгодной позиции. Но преимущество это было коротким, "мессершмитты" набирают высоту быстрее.

– Поехали, товарищ капитан,- настаивала Вера. Он порывисто шагнул к машине и от боли в бедре замер. Еще раз глянул, как дерутся И-16, Один весь в огне шел на посадку, другой падал, видимо, убило летчика, а третий еще держался. А где же "яки"? Бабаев напряженно оглядывал небо. Вот они! Нашим удалось оттянуть бой к 35-й батарее. Борис без труда отыскал три "яка" и отдельно два. Сосчитал "мессершмиттов" -одиннадцать Командир атакует одного снизу. За ним разворачивается с набором высоты Катров. Выше Катрова идет сбоку "мессершмитт". А Катров плавно описывает дугу-не видит.

– Сашка-а!-заорал Бабаев.

"Мессершмитт" проскочил, а самолет Катрова будто придержали за хвост-из мотора-пар. От самолета отделился комочек.

– Жив Сашка,- обрадовался Бабаев.

Командир прекратил атаку, стал прикрывать Катрова, а тот падает и падает. Наверное решил затяжным. Когда до земли осталось совсем ничего, Бабаев отвернулся. За спиной вскрикнула Вера...

В укреплениях 35-й батареи было совсем безопасно. Ни бомбы, ни снаряды не могли пробить массивных перекрытий. Под их защиту и поместили Бабаева в комнату, где в полумраке лежали подготовленные к эвакуации раненые летчики.

– Боря!-услышал он голос замкомэска Алексеева,-Ну что там? Что с тобой?

– Не спрашивай... не могу, сейчас,- Бабаев тяжело дыша,- отвернулся. Катров разбился,-выдавил он через силу.

– Саша!?

– Парашют не раскрылся.

Алексеев больше ничего не спрашивал. Раненые перешептывались между собой, говорили о Катрове - его знали на Херсонесе все. Я зашел к Бабаеву вечером.

– Почему у него парашют не раскрылся? - спросил он.

– Вытяжной тросик перебило пулей. Помолчали.

Похоронили Катрова в одном ряду с Мининым, Платоновым и Рыбалко.

– Штурмовики вернулись? - спросил Бабаев.

– Все сели... И один и-шестнадцатый.

– Ну? - удивился Борис.- Как же он выкрутился? Не знаешь кто?

– Не слыхал.

– Говорят, Коля Сиков,-вставил Акулов. Заговорили о старшем лейтенанте Сикове - лучшем воздушном разведчике в Севастополе, и о его женитьбе с "благословения" командующего на красавице журналистке из Севастопольского радио, об их свадьбе на огненном аэродроме Херсонеса. Жизнь везде есть жизнь. Это тут же подтвердил и Бабаев.

– Если ночью нас не отправят, Миша,- сказал он,- пусть кто-нибудь принесет мои вещички. А то и переодеться не во что.

– Ладно,- я горько улыбнулся.-Нашел, о чем беспокоиться. А тебе, Костя, что-нибудь нужно? Нет? Ну, ребята, выздоравливайте.

Батько просил: поклонитесь за нас Большой земле. Увидите Гриба или еще кого из наших - привет им.

На всякий случай расцеловались-кто знает, удастся ли свидеться.

Выручай земля!..

А потом был бой, в котором я до сих пор не могу объяснить себе- как мы выжили. Во всяком случае, сто шансов из ста были за то, чтобы мы свернули тогда себе голову.

Когда меня спрашивают-"Какой бой был у вас самым тяжелым" - я в мельчайших подробностях вспоминаю все это...

В эскадрилью приехал генерал Ермаченков. Снял фуражку, вытер скомканным платком пот.

– У вас тут хоть дышать можно, с моря продувает. А в городе все горит-пыль, дым и жара-сдохнуть можно. Водичка есть?

Ему дали напиться;

– Раненых увезли ночью на подводной лодке В Сочи. А теперь потолковать надо. Сколько у тебя летчиков осталось? - спросил он меня, хотя без доклада знал, все знал отлично.

– Вот все перед вами, товарищ генерал. Командир звена гвардии лейтенант Яков Макеев...

– "Король" воздуха?

– "Король" воздуха.

– Ты смотри...- Ермаченков смотрел на Макеева с нескрываемым любопытством, - маленький, а поди ж ты, ни одному асу немецкому не уступает.

Яша густо покраснел.

– Его ведомый - гвардии лейтенант Протасов. Командующий снова прервал.

– Иван Иванович?

– Я, товарищ генерал,-отозвался Протасов.

– Я же тебя сержантом помню.