Чтение онлайн

– Мой ведомый гвардии лейтенант Афанасий Акулов,- представил я Петю.- И я.

– Небогато! - Ермаченков задумался.- Не густо.- Он потер кулаком свой круглый подбородок и, как бы подводя итог разговору, сказал. - Завтра подброшу тебе целую эскадрилью на "яках", в полном составе.

На другой день в условленное время я вылетел со своими ребятами встречать пополнение. Отбились от круживших над Херсонесом "мессершмиттов" и ушли на траверзу Балаклавы. "Яков" с Большой земли оказалось в строю не восемь, как сказал по телефону Василий Васильевич, а семь. Потом на земле выяснилось, что одного успели утопить два Me-109-охотники. С трудом удалось избежать потерь новичков и при посадке на нашем перепаханном снарядами и бомбами "аэродроме".

Командующий прислал, как и обещал, эскадрилью на новеньких самолетах во главе с командиром-майором и комиссаром - капитаном.

Меня немного смутило, что командир был старше по воинскому званию и с академическим образованием. Но тут своя академия, херсонесская. Майор стал моим заместителем. А как быть с новым комиссаром, я не знал. Предложил выход он сам:

– Я прибыл сюда воевать и это главное,- сказал капитан.- Кем назначите меня для пользы дела, тем и буду:

командиром звена, рядовым летчиком - мне все равно...

– Придется побыть день-другой без портфеля...

Командир и комиссар понравились. Хорошие парни- молодые, рвутся в бой. В глубине души мне вдруг стало жалко их всех: как они с такого аэродрома, в таких адских условиях будут воевать? Привыкать здесь некогда-завтра в бой.

Все, что можно было рассказать новичкам о работе истребителей на Херсонесском аэродроме, о задачах и особенностях воздушной войны под Севастополем, мы рассказали. Посоветовал пока посмотреть, как это делается практически.

Мы вылетели на рассвете до бомбежки и артналета и показали, как нужно разгонять "мессершмитты", чтобы не мешать взлету штурмовиков. Потом снова поднялись четверкой после бомбежки и после артналета. И взлет, и воздушный бой, и посадка выполнялись нами привычно:

со стороны все это казалось необычайно просто. На третий вылет взяли с собой командира и комиссара. И они справились, хотя нам пришлось не столько вести бой, сколько оберегать их.

Среди дня выпала небольшая передышка. Пообедали. В блиндаж вбежал побывавший на КП группы Ныч и звонко, прямо с порога, потрясая бумажкой:

– Товарищи! Телеграмма Верховного Главнокомандования защитникам Севастополя. Все вскочили: где, что?

– Слушайте,- сказал Ныч и начал читать.

"Вице-адмиралу тов. Октябрьскому.

Генерал-майору тов. Петрову.

...Самоотверженная борьба севастопольцев служит примером героизма для всей Красной Армии и советского народа..."

Неожиданно майор повернулся ко мне.

– Товарищ капитан, разрешите, нам самостоятельный вылет,-попросил он.- Я сам поведу эскадрилью на сопровождение штурмовиков.

– А почему не со мной?-удивился было я. Но все сразу понял: после чтения телеграммы нетрудно было догадаться, что у каждого на душе.

Но, пожалуй, наш совет будет им не лишним.

– -Хорошо! Только учтите, что неразрывность пары и взаимная выручка в бою, если на первый раз и не принесут вам победы, то спасут от многих неожиданностей. И еще - не гонитесь за количеством сбитых истребителей.

На всякий случаи я все же послал с новой эскадрильей Макеева и Протасова и велел им держаться сзади эскадрилья метров на пятьсот и настолько же выше, чтобы сковывать в случае чего прорвавшихся "мессеров".

Сам же я взлетел парой вслед за штурмовикам и, набирая высоту, наблюдал за боевым порядком новичков. Майор был ведущий всей группы. Его заместителем-комиссар. Строй был боевой, но седьмой оказывался как бы лишним. То туда, то сюда ткнется.

"Пропадет сержант", подумал я тогда. Догнал его, показал: иди, мол, ведущим. Сержант кивнул головой, понял, Я и Акулов завяли места двух ведомых-появилось в строю третье полноценное звено. Давно не приходилось летать мне ведомым. Тут обязанностей - смотри в оба. да еще бы запасные глаза не мешало иметь на затылке. Осмотрелся. Опасности вроде бы близко нет. Все на своих местах. Глянул вниз-вздыбленная от множества взрывов, вся в дыму Бельбекская долина. Штурмовики начали свою работу. Значит - жди гостей.

И как-то сразу появилась небольшая группа "мессеров". Майор дал команду по радио и повел всю группу в лобовую атаку. Карусель закрутилась.

Пока штурмовикам ничего не угрожало, я не вмешивался в управление боем. Но вот показалась другая группа Me-109-шесть штук. Их отсекает от "илов" пара Макеева. Она ведет бой в бешеном темпе. Немцы, с которыми кружилась в карусели группа майора, стали оттягивать бой на свою сторону. Тогда я дал сержанту команду поменяться местами, разогнал карусель, но оторваться от этой группы "мессершмиттов" не удалось. Немецкие истребители прибывали небольшими группами и со всех сторон "облепляли" девятку "яков". У комиссара сбили ведомого. Бросаюсь на выручку майору. Потом вдвоем с Акуловым спасаем сержанта. А в это время сбили майора и ведомого его звена. Второй ведомый майора пристроился к комиссару.

Я вызвал комиссара по радио и приказал ему немедленно пикированием выйти со своими ведомыми из боя догнать штурмовики и прикрыть их на посадке.

Немного погодя, тоже самое приказал сделать Акулову и сержанту. Сам решил прикрыть их отход.

Вот здесь мне и досталось. Против меня шло сразу сорок самолетов противника.

Выполнение задачи и спасение было в одной- сбить их с толку сложными и стремительными маневрами, запутать, ошеломить.

Я не помню, что я выделывал тогда в самых фантастических каскадах фигур-пикировал, выходил в Лобовые атаки, проваливался вниз.

Скоро немцы поняли, что "скопом" ничего не добьешься в такой свалке только перебьешь своих. Часть "мессеров" отвалилась и пошла в догонку за "илами". Другая-решила взять меня в клещи.

Мне казалось тогда, что от адского каскада фигур, в которые я бросал самолет, он разлетится вдребезги. Не раз помянул я потом добрым словом наших конструкторов: машина выдержала все, не подвела, спасла мне жизнь.

Во время этой сумасшедшей карусели я и не заметил, как оказался над Севастополем. С тревогой смотрю на стрелки приборов - хватило бы бензина!

"Илы" ушли.

Теперь - моя очередь: глупо становиться мишенью, когда задание выполнено и победа одержана. Но как уходить? Разъяренные гитлеровцы не отстанут: если не в воздухе, так при посадке меня непременно собью г. Я вспомнил тогда Чкалова: пролетел же тот под речным мостом. В этом единственная возможность уйти.

Преследовавшие меня "мессеры" взмыли вверх. Вероятно, их летчики ошалело старались понять, что делает этот русский самоубийца?

Спасай, родная земля!

Я свалил свой самолет ниже севастопольских крыш и повел его в каких-то метрах над искореженным асфальтом. Преследовать такую машину, не рискуя врезаться в землю, невозможно, но улица не бесконечна: гитлеровцы ждали либо взрыва, либо моего появления. И я, действительно, появился над домами, чтобы через секунды снова провалиться вниз. Опять "мессеры" вынуждены были отвернуть от земли.