Чтение онлайн

Из квартиры донесся знакомый голос:

– Женечка!Как же хорошо, что ты…, - Ольга замолчала.

А я, не отрываясь, смотрела на изумленное лицо мужчины, который замер на пороге.

– А вы кто?
– Ольга встала передо мной.

Мужчина хмыкнул.

– Собственно никто… Но если это имеет значение, меня зовут Дима. Всего хорошего, Женя, - он кивнул и, развернувшись, направился к своей двери.

Я не могла сдвинуться с места. Ноги словно приросли к полу. В ушах звенело от тишины. Ольга прикрыла дверь и подошла ко мне. Наверное, в такие минуты слова становятся лишними. Да и не могла я ничего объяснить сейчас, даже если бы и хотела. Я позволила Ольге обнять себя и положила голову ей на плечо, вдыхая знакомый аромат ванили. Боль ненадолго отступила. Я была не одна. И сознание того, что рядом есть человек, которому я небезразлична, согревало душу. Давало силы, чтобы жить дальше.

Дальше… Бездонная, черная пустота. Но сейчас я не хотела думать, вспоминать. Была лишь эта минута. И теплота рук, обнимавших меня за плечи.

Ольга отстранилась и потянулась к выключателю. Вспыхнул свет. И вместе с ним вернулось ощущение реальности. Невыносимо жгучее и острое. Ольга напряженно вглядывалась в мое лицо и ждала… она ждала каких-то слов, объяснений. А я не знала, что говорить. Не выдержав, отвернулась. И уперлась взглядом в деревянную полочку, на которой лежали ключи. Так привычно, словно Лешка был дома. Здесь. Сейчас. Внутри все оборвалось. Сердце лихорадочно застучало в груди, отдаваясь в ушах звонким гулом. Больше никогда не будет так, как прежде. НИКОГДА. Я захлебнулась слезами и начала медленно оседать на пол. Ольга подхватила меня и прижала к себе. Шепча какие-то слова, которые я не могла разобрать. Она баюкала меня как ребенка, осторожно перебирая пальцами мои волосы. Гладила по спине и плечам, пока рыдания не перешли в судорожные всхлипы, и я, наконец, смогла успокоиться.

– Жень, - Ольга отступила на шаг, не выпуская из рук мою ладонь – Что?.. Господи, что случилось?..

Губы задрожали.

– Лешка... он подал на... развод.

В наступившей тишине слышалось лишь прерывистое дыхание. Ольга уставилась в пол и замерла. Порой, переживать чужое горе больнее, чем свое. Понимая, что ты не в силах ничем помочь. Я видела, как расширились ее глаза, полные непролитых слез. Как на бледном от волнения лице проступил лихорадочный румянец.

– Вы встречались?

– Да… Сегодня, - я порывисто втянула воздух.
– Он привез меня домой.

– Сумка и плащ, я так полагаю, остались у него, - Ольга задумчиво посмотрела на меня и шагнула к двери.

– Я сейчас уйду, Жень. Заберу твои вещи, если Алексей еще не уехал... и дай бог мне сил не вцепиться ему в лицо!

Уже на пороге она обернулась.

– Ты сказала ему о ребенке?

Я сжалась и отрицательно помотала головой. Ничего не сказав, Ольга открыла дверь и вышла.

Дойти до кухни оказалось невероятно тяжело. Ноги были словно ватные. Колени дрожали при каждом шаге. Без сил я опустилась на стул. На плите стояла сковорода. Масло почернело и слегка потрескивало. Рядом на столике - миска с картошкой и бирюзовая салатница. Моя любимая, которую я купила, когда переехала к Лешке. Я ждала, что боль вернется. Что любое напоминание о прошлой жизни будет резать меня без ножа. Но в душе было пусто. Словно из меня выкачали все эмоции. Не было ни отчаяния, ни обиды, не было вообще НИЧЕГО.

Я выключила плиту и подошла к окну. Фонари тускло освещали дорогу перед домом и небольшой участок двора. Я видела, как возвращается Ольга, сжимая в руках мой плащ. Вдалеке, мигнув фарами, отъехала машина. Наверное, таким и должен был быть финал. Сказки не имеют в жизни счастливого конца. Хоть мы и продолжаем упрямо верить в чудо. Я отвернулась. Глаза невыносимо пекло. Я потерла их рукой и привалилась спиной к подоконнику. Спустя минуту хлопнула входная дверь. С глухим стуком упала на пол брошенная Ольгой сумка.

– Жень, давай чай пить. Я печенье купила. Твое любимое.

Оля зашла на кухню и поставила на плиту чайник. Я безразлично наблюдала за ее передвижениями. Зашуршал надорванный пакетик с печеньем. Звякнули поставленные на стол чашки.

– Тебе с сахаром?

Я кивнула. Какая собственно разница. С сахаром, или без? Какая вообще разница, что будет дальше? Буду ли я пить чай, смотреть телевизор есть, спать. Я подошла к столу и отодвинула табурет. Непонимающе смотрела на него, не зная, что делать дальше. Ольга надавила на плечи, и я села. Взгляд скользнул по белоснежной скатерти с кружевными вставками. Неужели сегодня праздник? Нелепость какая-то. И эти салфетки с розовыми слониками. Когда я их купила? Зачем?

– Жень, - Ольга пододвинула ко мне чашку, - пей, он горячий. И… тебе бы надо переодеться. Пойдем в комнату.

Я поднялась и пошла за Олей. Но у порога спальни неожиданно остановилась, понимая, что не хочу заходить. Встала истуканом и замерла. Ольга оставила меня в коридоре и прошла в комнату. Зажгла свет. Бордовое покрывало на кровати было аккуратно заправлено. Часы на столике мерно тикали, показывая половину десятого. Ольга открыла шкаф. Ровный ряд пустых вешалок, на которых раньше висела лешкина одежда. И снова не было ни боли, ни отчаяния. Ничего. Никаких чувств. Ольга достала футболку и пижамные штаны и протянула их мне.

– Давай помогу.

Холодные пальцы скользнули по шее. Вжикнул замок, и платье спустилось с плеч. Я прикрыла грудь и помотала головой. Внутри что-то щелкнуло. Воспоминания о других руках, другом вечере, странным образом похожим на этот. Я отшатнулась и отступила назад.

– Жень…

Онемение сменилось острым чувством вины. Осознанием непоправимой ошибки, которую я совершила. Тогда, тем апрельским вечером. Позволив чужому по сути мужчине касаться своего тела.

Я закрыла глаза. И картинки замелькали передо мной, наполняя душу невыносимым чувством стыда и отчаянием.

Глава 17.

Я бесцельно бродила по городу. Ничего не видя перед собой. Растоптанная и сломленная. Обида теснила грудь, не давая дышать. Больше не было иллюзий. Не было бессмысленного, глупого счастья, за которое я так отчаянно цеплялась. Осталась лишь боль, в которой я захлебывалась, лицом к лицу столкнувшись с предательством. Проклятые фотографии стояли перед глазами. Как я ни силилась забыть, как ни пыталась думать о другом.