Чтение онлайн

Павел прокашлялся, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом синих глаз. Мелькнула мысль, что зря он все это затеял. Но отступать было некуда. Без денег, без фирмы и с огромным долгом, который он смог погасить лишь частично, воспользовавшись деньгами, которыми расплатилась Наталья. А перспектива была невеселой. Если верить Ромухову, а сомневаться в его словах не приходилось, его закопают заживо, или заставят отрабатывать. Как? Думать об этом совсем не хотелось. Круглов вскинул глаза, чувствуя, как его охватывает непривычная робость. Твою мать, эта стерва лишает его последних остатков самообладания.

– Мне нужны деньги, - бросил он и откинулся на спинку стула.

– Да ну? – Наталья выразительно изогнула бровь, - А кому они, спрашивается, не нужны?

– Прекрати, Наташ! Я не за тем пришел, чтобы препираться!

– А зачем? – голос сочился ядом. – Чтобы отхватить кусок побольше? Ты не к тому обратился, мой хороший. Или будешь давить на жалость? – Наталья усмехнулась. – Ну-ну, попробуй.

Круглов в бешенстве саданул кулаком по столу, отчего тарелка подпрыгнула и с жалобным звоном ударилась о бокал.

– Мне кажется, у нас есть маленькая тайна, которой я по доброте душевной могу поделиться с твоим братом, - сквозь зубы проговорил Круглов. – Я думаю, ему будет интересно узнать, что его сестре зачем-то понадобилось установить в кабинете маленькую камеру. А так же, что там было запечатлено.

Наталья рассмеялась. Холодный, резкий звук ударил по напряженным до предела нервам Круглова. Он потянулся к пачке сигарет и зажигалке.

– Здесь не курят, Паш, - Наталья улыбнулась, - но ведь тебе закон не писан.

Павел уловил в ее словах едва заметный намек. Что она знала, черт возьми? Что? Ладони неожиданно стали мокрыми. И по спине пробежал холодок.

– Плевать!

Пашка подкурил сигарету и, стараясь сохранить спокойствие, равнодушно заметил:

– Алексей будет рад, когда узнает, что ты проявила неожиданное рвение и заботу, беспокоясь о его… личной жизни.

– И что? – Наталья с вызовом посмотрела на него. – Любопытство не порок, Паш. Тебе ли не знать. Ты ведь посмотрел пленку. И нашел ее весьма занимательной.

– Но еще более занимательной, я думаю, ее нашла Женя, - Павел затянулся, - и увиденное ее явно расстроило.

– Я отправила ей фотографии, - Наталья взяла кофе, принесенный официанткой, - Раскрыла глаза на… правду. Не вижу в этом ничего плохого.

– Ну конечно. Вот только на правду ли, Наташ? - Павел усмехнулся. – Я давно знаю Лешку, и заводить интрижку… Как-то не вписывается это в образ хорошего мальчика. А ведь он хороший, – произнес Павел с издевкой.

– Проницательность никогда не была твоей отличительной чертой. А вот глупость, - Наталья выдержала паузу, - с ней вы идете рука об руку.

– Сука…, - прошипел Круглов, сжимая кулаки. Хотелось стереть эту мерзкую ухмылку с отвратительно идеального лица. – Я могу ведь нарушить твои планы, Наташ.

– Вряд ли. Скорее уж я твои. Кстати, кофе больше напоминает дешевое пойло, - она поставила чашку, - как ты тут ешь? – Наталья кивнула на тарелку с яичницей. – Не боишься отравиться?

– А ты, не боишься? – сказанное не имело никакого отношения к еде.

– Нет, - Наталья поднялась. – Из тебя плохая компания. И запомни, если надумаешь мне помешать, всплывет история с наркотой, которую замяли благодаря взятке. Между прочим, давала ее я, если ты забыл. И я же могу сделать так, что дело снова будет открыто.

– У тебя нет доказательств.

Наталья усмехнулась.

– Нет. Но у меня есть хороший друг… Ромухов Владислав Сергеевич.

Круглов с силой вцепился в стол. На щеках заиграли желваки. Как эта сука смогла докопаться? Как?

– Мы дружим с ним очень давно, Паш, - продолжила Наталья. – И у него доказательства есть. Их хватит, чтобы завести новое уголовное дело, если старое успели за это время сдать в архив. Хотя, думаю, Влад сначала переломает тебе кости, а уж потом отправит на нары, - она помолчала, наслаждаясь произведенным эффектом. – Если я попрошу.

Наталья направилась к выходу.

– Принесите счет!
– заорал Круглов и смял в руках пачку сигарет, давая выход бессильной злости, которая душила его.

Выхода не было. Эта сука лишила его последней возможности получить деньги. Она обыграла его. Как и Бекетов. Чертова семейка! Будь оно все проклято! Круглов бросил взгляд на закрывшуюся за Натальей дверь. С каким удовольствием он придушил бы эту стерву, наслаждаясь каждой секундой ее агонии. Смотрел бы как закатываются ее глаза, как она хватает ртом воздух, цепляясь за его руки. А потом бы трахнул ее. Хотя последовательность могла быть иной. Сначала он взял бы ее. А потом…

– Ваш счет, - тихий голос ворвался в его фантазии.

Круглов поднял глаза на девушку.

– Я передумал. Принесите виски.

Напиться в такой ситуации казалось хорошим решением. И пусть все катится к чертовой матери. Или еще дальше. У него есть сегодня. А завтра… завтра может уже и не наступить. Потому что когда до него доберется Ромухов, проще будет сдохнуть. И бежать смысла не было. Все равно найдет. Так почему бы не отпраздновать последний день своей жизни и ни о чем не думать?

Первый тост он поднял за Бекетова, отсалютовав бокалом в пустоту. Когда-то они были друзьями. По крайней мере, Алексей так считал. Круглов же ненавидел его так сильно, что казалось, захлебывается в собственной желчи. Богатенький мальчик, которому все давалось слишком легко. В то время, как Павлу приходилось грызть зубами землю, чтобы хоть чего-то добиться. И когда Бекетов предложил организовать вместе фирму, Круглов его поддержал. Не воспользоваться таким шансом было преступлением. Но постепенно Бекетов перетянул одеяло на себя, оставив Павлу унизительную роль исполнителя. Они никогда не были на равных. Никогда. И это лишь усилило ненависть. А потом… появилась Женя. Хрупкая девушка с медовыми глазами. Она редко улыбалась. Разве что Алексею, на которого смотрела с нескрываемым обожанием. Что она нашла в нем? Что? Круглов не понимал. И это грызло его, наполняя душу ядовитой, черной завистью. О да, он завидовал и приходил от этого в бешенство. Алексей всегда имел то, что хотел. Не спрашивая разрешения, брал то, что считал своим по праву. И эта девушка принадлежала ему. Круглов и сам не заметил, как его интерес к Жене превратился в нечто большее. Жажда обладания разгоралась внутри подобно пожару, сметая все на своем пути. Но всякий раз, когда они встречались, Женя держалась подчеркнуто вежливо, пресекая любые попытки сблизиться. И это распаляло Круглова все больше. Она стала его наваждением. Его личным адом. И сознание того, что она ложится с Алексеем в одну постель, приводило в бешенство. Сколько раз он представлял на месте безликих кукол ЕЕ, извивающуюся в его руках, шепчущей его имя.

И когда он посмотрел пленку, которую должен был передать Наталье, то решить несложный ребус не составило труда. Круглов предвкушал, как будет утешать Женю, узнавшую об измене Алексея. Была ли сама измена, его мало волновало. Но тот факт, что Наталья поспешит просветить невестку, был неоспоримым. Оставалось лишь подождать. И когда он встретил Женю у «Виолетт», заплаканную и растерянную, пазл сложился. Круглов лишь умело надавил на болевые точки, окончательно развенчав идеальный образ Бекетова. И Женя неожиданно сдалась. Победа пьянила. Казалось, что он близок к цели как никогда. Но… в самый последний момент все пошло не так. Вместо страсти, на которую Круглов рассчитывал, он встретил сопротивление. Пусть и слабое. И ему захотелось сломать ЕЕ. Взять то, что она САМА предложила. Без сожаления и раздумий. Но увидев ее отрешенный взгляд, Круглов не выдержал. Удар по самолюбию был слишком болезненным. Павел не был поборником морали, и к насилию относился как к игре, не задумываясь о том, что чувствует жертва. Но с Женькой ему хотелось другого. К черту все, она должна была биться в его руках от удовольствия, а не лежать безжизненной куклой, глотая слезы. Ведь с Лешкой наверняка все было иначе. Эта мысль неотступно билась в голове, пробуждая злость. Столь неукротимую, что казалось, она пеленой застилает глаза. Круглов убил бы Женьку, если бы это что-то изменило, помогло стереть с ее лица выражение брезгливости и отвращения. Она ненавидела себя за то, что произошло, а Круглов ненавидел ее. И продолжал гореть от желания обладать ей. Но позволил уйти, потому что хотел, чтобы все было по-другому.