Чтение онлайн

Я с трудом разбирала слова, потонувшие в какофонии звуков, наполнивших мою голову. Неистовое биение пульса, прерывистое дыхание, голоса, звучавшие как сквозь вату. Я сбросила чьи-то руки, порываясь встать. Кажется, я кричала. Выла, как раненый зверь, которого загнали в угол. Липкий холодный пот бежал по спине, глаза застилали слезы.

– Нет… нет… нет…

Я замотала головой, не в силах поверить в то, что мне говорили. Перед глазами встало искаженное от удовольствия лицо и кривая ухмылка Круглова.

– Тебе ведь хорошо, Женя…хорошо… - казалось, я слышу его свистящий шепот, горячим дыханием обжигавший мою шею.

Я закрыла руками лицо и сжалась в комок, подтянув колени к подбородку. Вина и отчаяние соединились в адском коктейле, затопившем меня. Я стала сплошным сгустком боли. Черной, ядовитой. Она разъедала душу, разрывая ее на лоскуты. Ничего больше не имело значения, ни удерживавшие меня руки, ни холодный, размеренный голос, звучавший прямо надо мной. По щекам побежали слезы. Я попыталась отодвинуться, когда цепкие пальцы обхватили запястье, отнимая руку от лица.

– Женя, через двадцать минут все будет готово для операции.

– Нет…

– Твой отказ ничего не решит.

– Нет.., - затуманившимся от слез взглядом я посмотрела на врача.

Она хмурилась. Тонкие губы поджаты, между бровей залегла морщинка.

– Я понимаю, что тебе тяжело. Но я должна спасти твою жизнь, хочешь ты этого, или нет.

Она смахнула с халата невидимые соринки.

– К тебе придет медсестра, чтобы подготовить. Аллергия на лекарства есть?

Я машинально кивнула и отвернулась к окну. На подоконнике стояли цветы. Коричневые горшочки с зеленоватой каймой. В одном из них умирала засыхающая бегония. Пожухшие листья клонились к земле, напоминая свернутые бутоны. Все имеет начало и конец. И жизни, бившейся во мне, не был дан выбор. Ее приговорили. И это сделала я сама тем апрельским вечером, когда поступившись всем, что было мне дорого, позволила себе поверить, что могу быть… любимой. Но вместо желанного тепла в тот день, я разожгла погребальный костер, в котором сгорела моя жизнь. Вина тяжелым бременем легла на плечи. Я подняла глаза, услышав, как захлопнулась дверь. Тишина звенела натянутой струной. Прижав дрожащую ладонь к животу, я закрыла глаза. Прости меня, маленький мой. Прости, что не смогла уберечь. Прости меня за все… Я встала и подошла к окну. Серый асфальт, исчерченный пятнами луж, несколько деревьев с набухшими почками чуть поодаль, и одинокая лавочка с кованой спинкой, около которой стоял мужчина. Серая куртка, наброшенная на плечи, темно-синие джинсы, тлеющая сигарета в руке. Он поднял голову и посмотрел наверх. Я узнала его. Именно он помог мне сегодня, не задав ни единого вопроса. Усадил меня на кухне, укутав в одеяло, вызвал скорую и почти двадцать минут мучительного ожидания провел рядом. И сейчас он приехал в больницу. Зачем?.. С минуту я всматривалась в его лицо. А потом отвернулась и медленно подошла к кушетке, на которой лежали мои вещи. Мелькнула мысль уйти, вот только я понимала, что это бессмысленно. Как, впрочем, и жить дальше. Боль судорогой свела живот. Я охнула и осела на кушетку. Маленький мой… Что же я наделала?..

Глава 22.

Дмитрий бросил тлеющую сигарету в урну и поднял глаза к небу. Свинцовые тучи нависали подобно тяжелому пологу, усиливая тягостное чувство внутри. Он и сам толком не понимал, какого черта щемит сердце, словно сжимают его стальными скобами. Беспокойство за незнакомую, по сути, девочку. Даже девушкой язык назвать не поворачивается. Хрупкая, тонкая, как тростиночка. Глаза огромные, светло-янтарного цвета, наполненные слезами. На скуле расплывшийся синяк, искусанные в кровь губы. Бледная, как полотно, а на шее жилка неистово бьется. Подхватил за мгновение до того, как упала. Отнес на диван, волосы от лица отвел. Девушка задышала чаще, глаза открыла и… сжалась сразу, отодвинуться попыталась, а сил, как у котенка. Глаза темные стали, радужку полностью зрачок поглотил, а в черной глубине страх и… мольба. Внутри все оборвалось. Одного взгляда хватило. Вспомнилась вчерашняя случайная знакомая. Образ мелькнул, и поначалу не верилось даже. Женя… Кто же тебя так? Руки непроизвольно в кулаки сжались. Отошел к окну. Взглядом телефон искал, а мысли друг на друга наскакивают, мечутся, как в клетке. И догадки, вопросы. Муж?.. Так какого ж черта?.. Твою мать. Она на диване так и сидит. Колени к подбородку подтянула. Руки дрожат.

– Пожалуйста…, - глаза в сторону отвела. – Скорую…

Голос хрипловатый, сорванный. Кричала. Как же не услышал? Спал так крепко, что и… не до того было. Странное чувство внутри разлилось. Горечь, противная до тошноты, и страх, и злость бессильная. Телефон на столике обнаружил. Зарядка села. Да твою ж ты… И городского нет. Поискал зарядник. В комнате не нашел. На кухне? Вышел. Курить захотелось так, что скулы свело. Позже. Зарядник на коробке из-под пиццы, что вчера заказывал. Как он тут оказался? Неважно уже. Поставил телефон «на розетку», включил. Вызов… Длинные гудки. Приятный женский голос.

– Скорая.

И что сказать?..

– Девушке плохо… , - тишина в трубке, - примите вызов.

– Что случилось?

А что случилось-то? Кто ж его знает-то?

– Скорее всего, избили… - а внутри полыхнула злость.

Вспомнилось другое лицо, и в кровь разбитые губы и серо-зеленые глаза, в которых застыла пустота. Отчаяние накатило, черное, жгучее. Дыхание от боли перехватило.

Голос, звенящий в трубке:

– Мужчина, адрес говорите, адрес…

Машинально назвал и нажал на отбой. Рука потянулась к пачке, что лежала на подоконнике. Вынул сигарету и смял. К черту все. Потом... Вернулся в комнату. Девушка полулежала, откинувшись на спинку дивана. Подошел осторожно, боясь спугнуть.

– Чем могу помочь?

Головой покачала и, прижав ладонь к животу, застонала сквозь зубы.

– В ванную можно?.. – еле слышно.

Помог подняться и обмер. На пледе остался коричневато-красное пятно. Руки непроизвольно сжали хрупкие плечи. Девушка дернулась и замерла. Да твою ж ты… Догадка обожгла огнем. Словно окунули в бочку с кипящим маслом. Так не бывает… Не может быть…

А в памяти всплыл осенний вечер. Машина, что гнал на предельной скорости. И расплывавшееся по сидению бордовое пятно, которое он отчетливо видел даже в полутьме салона. Парализовавший тело страх и отчаянное желание спасти ту, что была для него важнее жизни…

Вместо ванной машинально направился в кухню, поддерживая Женю за плечи. Ее трясло. Попыталась отодвинуться, не дал. Довел до стула, усадил. Вернулся в комнату за одеялом. Зеркальные дверцы шкафа плавно разъехались, отразив на мгновение посеревшее осунувшееся лицо. Словно и не прошло двух лет. Рана, вскрывшаяся по новой. Насмешка судьбы? Урок? Что это? Потер подбородок, ощутив под пальцами колючую щетину. А внутри паника нарастает. Да к черту все. Он не имеет к этой истории никакого отношения. Нужна помощь, пожалуйста. Нечего с ума сходить. Вернулся на кухню, укутал девушку в одеяло и отошел к окну. Скорая приехала быстро. Несколько вопросов, беглый осмотр. Молодой врач лишь хмыкнул, услышав, что Дима - сосед. А за кого он его принял? За раскаявшегося в содеянном любовника? Первой мыслью было поехать в больницу вместе с Женей. Но он сдержался, понимая, что будет там без надобности. Да и ворошить прошлое, вскрывая саднящую рану, не хотелось. Параллелей он и так провел достаточно. Проводив притихшую девушку и врачей, остановился на пороге, бросив взгляд на ее дверь. Закрыта. Скорее всего, захлопнулась, а замок автоматический. И ничего особенного вроде бы, а внутри полыхнуло огнем при мысли, что за этой дверью… глаза кровью налились, злость волной поднялась, сметая остатки самообладания. И не Женя ему виделась, а Ксана. Девочка маленькая его, сломанная и выброшенная, как помятая ненужная игрушка. И ведь так и не сказала она тогда, кто… А он бы землю носом изрыл, но нашел. И удавил бы ублюдка. Выругался сквозь зубы. Набросил на плечи куртку, скинул сланцы, чтобы переобуться. Подышать свежим воздухом ему точно не помешает.

На лестничной клетке столкнулся с соседкой. Пожилая женщина в плаще канареечного цвета выходила из квартиры с собакой. Помесь не то бульдога с носорогом, не то овчарки с бегемотом протяжно скулила и рвалась с поводка.

– Рика, спокойней! Сейчас… , - и уже тише, полушепотом.
– Угомонилась, наконец, припадочная. Что ж орать-то было так в девять утра? Нормальные люди спят еще, а она игрища устроила. Тьфу ты… А еще замужняя. Муж-то поди-ка месяц уже как не появляется…

Желание встряхнуть ЭТО недоразумение, по странному стечению обстоятельств именуемое человеком, стало нестерпимым. ОНА все слышала, понимала, что происходит и осталась в стороне, посчитав, что ей помешали спать. Дима сжал кулаки и шарахнул по стене. Недоразумение подпрыгнуло вместе с питомцем и со страхом посмотрело на нарушителя спокойствия.

– Ненормальный…, - прошептала женщина и устремилась к лестнице. Собака бежала за ней.

А ведь он ничем не лучше. Да, вызвал скорую, да помог, но ведь, по сути, он оставил ее ОДНУ. А он, как никто другой знал, что в такой ситуации важна поддержка. Неважно, какая. Иной раз хватает и присутствия, чтобы человек нашел в себе силы бороться, идти дальше. Жить, в конце концов. Сердце ухнуло вниз. Воспоминания обрушились черным потоком. Худенькая ручка, свисающая с кровати, бледное, застывшее, как восковая маска лицо, выпотрошенные упаковки из-под таблеток. Нет… Дима тряхнул головой. Решение пришло мгновенно, и уже спустя пять минут он выезжал со двора. Оставалось лишь узнать, в какую больницу отвезли Женю.

Он позвонил в скорую помощь и битый час объяснял недовольному его настойчивостью оператору, что ему нужно. Девушка отнекивалась, говоря, что не располагает такой информацией, и несколько раз бросала трубку, прося не занимать линию. Предложила обзвонить больницы самостоятельно, чем Дима и занялся, но результатов это не дало. Скорее всего, Женю просто не успели оформить. Покружив по городу, он приехал в больницу на Народной. Стечение обстоятельств, случайность, но именно сюда почти два года назад он привез Ксану. Прошлое настойчиво стучалось в его жизнь, не спрашивая на то разрешения. Он словно наяву увидел длинные больничные коридоры, почувствовал запах формалина и… сладковато-приторный запах крови, от которого кружилась голова. Заставил себя выйти из машины. Холодные капли упали на лицо. Смахнул их и, стиснув зубы, направился к серому блочному зданию, у которого стояла карета скорой помощи.