Чтение онлайн

Упорхнула, оставив после себя легкий аромат ванили. Алексей голову руками сжал, словно помочь чем-то могло. Ни одного воспоминания о вчерашней ночи. Кроме… перекошенного от злости лица Круглова и отравлявших душу словах о Женьке. Интересно, а он и, правда, к ней поедет? Или она к нему?.. Б**, какая разница уже. Он поставил на всем точку. Избавился от участия Круглова в делах фирмы, подал на развод, а дальше… А вот что дальше, Бекетов не знал. Работа, командировки, контракты, редкие встречи с Молчановым. И все – пустота. Никаких мыслей. Тряхнул головой, отчего боль пульсирующими волнами прошлась по телу. Ему нужен душ. Причем срочно.

Холодные тугие струи, стекая по телу, бодрили. Голова прояснилась, насколько это было возможно. Алексей насухо вытерся полотенцем и протянул руку за вещами. Но вместо оставленных рубашки и брюк наткнулся на мягкую махровую ткань. Повернул голову – на крючке висит темно-синий халат. Рубашка и брюки исчезли. Алексей усмехнулся, хорошо, хоть белье оставила. Вопрос, когда успела?

На кухне свистел закипевший чайник. Алексей снял его с плиты и огляделся. Просторная комната в светло-бежевых тонах. Тюлевые занавески, перевязанные тесьмой, стеклянный стол у стены, дорогой гарнитур. На холодильнике две фотографии под общим магнитом. Катя и… молодой человек, с такими же зелеными, чуть раскосыми глазами, как у нее. Видимо, брат. Девушка зашла на кухню неслышно. Алексей повернул голову, а она уже хлопочет у плиты. Запищала микроволновка.

– Пицца готова. Сейчас кофе разолью, – потянулась к турке, стоявшей на столе. – Тебе с сахаром?

Бекетов пожал плечами. Неуютно он себя чувствовал под пытливым, изучающим взглядом. И уйти не мог, и остаться уже не хотелось.

– Я без сахара, поэтому делаю, как себе.

Протянула Алексею чашку.

– Не бойся, не отравлю, - она улыбнулась.

Бекетов чашку взял и пригубил. С корицей. Чуть более терпкий, чем он привык.

– Одежда?

– Закинула в машинку.

У Бекетова лицо вытянулось.

– Я тебе Пашино подберу. У вас один размер. Паша – брат, так что не волнуйся, разборок устраивать он не будет. Да и с работы вернется не раньше шести.

– Да я и не волнуюсь, - хмыкнул Алексей.

Какого черта он вчера позвонил этой… Кате? Какого черта вообще в «Парисе» остался? На часы взгляд бросил. Половина одиннадцатого. Хорошо, что на работу сегодня не надо. А куда ему надо? Зачем и что? Он покрутил в руках чашку и поставил на стол.

– Где мой телефон?

– В коридоре, на полке. Где вчера оставил.

Алексей вышел в коридор. Включил свет. Чужой дом, чужие стены, даже запах чужой. Захотелось домой. Вот только где теперь дом? Холостяцкая квартира Молчанова, где он провел последний месяц, или родительская квартира, где жила Наталья? Мысли о Женьке гнал прочь, боясь увязнуть в воспоминаниях. Маленькая моя… Да твою ж ты… Схватил с полочки телефон. Два пропущенных. Наталья и Леонов. Он же встречу на два назначал. Метнулся на кухню. Не успеет все равно, даже если соберется быстро. Надо в «Алмир» за документами заехать.

– Что-то случилось?

Бекетов рукой махнул и вышел в комнату. Набрал Леонова. Несколько длинных гудков.

– Алексей, рад слышать.

Рад бы сказать то же.

– Игорь, у меня форс-мажор, - глянул в зеркало, точно форс-мажор, глаза красные, лицо опухшее, - не успеваю на встречу.

– Может оно и к лучшему. У меня предложение, которое ты должен обдумать, и встречу тогда назначим, как решишь.

Алексей напрягся, обратившись в слух. Предложение от Леонова могло быть заманчивым, вот только что он за это попросит?

– У тебя здесь активы и налаженные связи с поставщиками. Ты ведь на региональный рынок собрался выходить. Так вот, Алексей, я могу помочь. Шесть ближайших городов охватишь.

– Условия?

– Ну что я могу взамен попросить, Леш. Долю от продаж. Тридцать к семидесяти.

– Я подумаю.

– Думай. Как решишь, нужно будет головной офис в соседний город переносить. Так что на какое-то время придется уехать.

– И зачем?

– А затем, что там клиенты пожирнее и возможностей расшириться больше. В общем, решай. Жду звонка.

Короткие гудки. Алексей трубку сжал, размышляя. И предложение заманчивое, и много «но», которые нужно обдумать.

Вернулся на кухню. На столе пицца. Катя взглядом мазнула и на стену уставилась. Странная какая-то.

– Леш, я тут подумала. В общем, ты прости, что не в свое дело вмешиваюсь, но мне кажется, я должна, то есть, нет, не должна, конечно…, - она тараторила так быстро, что Алексей с трудом различал слова.

– Подожди, что?

И куда делась самоуверенная девушка, что утром его на пороге комнаты встретила? Подобралась вся, салфетку в руках мнет.

– Я про жену спросить хотела…

Алексея будто водой холодной окатили.

– Что я рассказал? – отчеканил и к окну отошел.

– Про развод, - буркнула Катя, - ты говорил, что не хочешь, но так надо, вот и я подумала…

– Что ты подумала, девочка? – Алексей повернулся к ней.

Внутри все сжалось в тугую пружину.

– Вам поговорить надо, - выпалила и замолчала.

– Выводы сама сделала, или кто подсказал?

Понимал, что хамит, что не заслуживает девочка подобного тона, и остановиться не мог.

– Не лезь не в свое дело. Приютила, спасибо. Больше тебя ничего не касается.

– Ну и черт с тобой. Я помочь хотела.

– А я не просил.

Катя резко вышла из кухни. Вернулась через пару минут. Бросила на стол одежду и ключи от машины.

– Больше не задерживаю.

Алексей вещи схватил и в ванную ушел. Джинсы оказались впору, как и тонкий кашемировый джемпер.

– Одежду тебе куда выслать? – бросила Катя.

– Можешь себе на память оставить.

– Ну и чудно!

Хлопнул дверью и сбежал вниз. Во дворе машина. Кто пригнал от «Париса» вопрос открытый. Впрочем, какая разница. Выехал на главную дорогу, пытаясь сориентироваться. Проспект Луначарского. До Щелыгина рукой подать. Несколько кварталов. Зачем поехал, и сам не знал. Только остановившись перед знакомым подъездом, понял, что не может сидеть в машине. Порылся в бардачке в поисках ключей и, достав, заветную связку, вышел. Холодный, сырой воздух с трудом проникал в легкие. Сердце молотом ухало в груди. Открыл подъездную дверь. Поднялся на четвертый этаж и замер, не в силах больше ни шага сделать. Рука сама к звонку потянулась. Даже сообразить толком ничего не успел. Как на автомате все. Прислушался. За дверью тишина. Постоял с минуту и открыл дверь своим ключом. Зажег в коридоре свет. Взгляд зацепился за женькину курточку на вешалке. Сиреневая, с белой опушкой. На полочке туфельки, балетки. В сердце боль занозой засела. Ноет так, что хоть волком вой. Прошел на кухню. На столе чашка с недопитым чаем и салфетки со слониками. Улыбнулся, словно теплом повеяло. Женька… В коридор и… спальню. Покрывало перевернуто, подушка смята. На полу мазком белым лежит что-то. Наклонился, чтобы поднять и застыл. Кружевное белье разорванное. Взгляд метнулся к прикроватному столику. На нем зажигалка в форме пули. И не нужно надпись именную смотреть, чтобы знать, что она Круглову принадлежит. Сам дарил почти год назад. Не выдержал. Протянул руку и смел со столика все, что на нем было. Полетели вазочка с засушенными цветами и шкатулка с украшениями. Янтарный кулон, что Женьке дарил, на постель упал. Схватил его и сжал, что было сил. Ненависть полыхала внутри подобно пожару, выжигая сожаления и пустые, никчемные надежды на разговор. Кому он был нужен? Зачем? Все и так понятно. Без слов.