Чтение онлайн

передвинулся к востоку, волны больше не достигали нас. К вечеру

ветер улегся, в бухте больше не было видно льда, луна ярко

светила и барометр поднялся высоко. Учитывая все это, я решил

отправить на парусиновой лодке, выдерживавшей тяжесть двух

человек, Фоугнера и лапландца Савио. Они должны были

вернуться в лагерь и прислать нам на выручку товарищей. Во

всяком случае можно было надеяться, что хоть двое из нас таким

образом будут спасены. Они захватили с собой продовольствие

и снаряжение, и мы друг с другом распрощались. Берначчи

и я долго еще слышали удары весел, доносившиеся с маленькой

шлюпки, скользившей в лунном сиянии по спокойному морю.

Наконец, она исчезла за небольшим скалистым выступом, и мы,

оставшись наедине со своими мыслями, физически, и

нравственно измученные, залезли в спальные мешки.

Шум прибоя убаюкивал нас, и скоро мы погрузились в

подобие сна.

Внезапно я снова открыл глаза, еще не понимая почему.

Однако очень быстро причина стала ясна—меня разбудила

тишина.

Волны у берегов тоже как бы устали, выполнив свою работу.

Я выглянул. Бухта была набита льдом, точнее, своего рода

кашей из раскрошенного льда, не трогавшегося с места.

Я разбудил Берначчи. Он, так же как и я, скоро забыл о сне.

Мы думали о судьбе Фоугнера и Савио. Вероятно, маленькая

парусиновая лодка попала во льды, и оба ее пассажира

погибли.

От низкой температуры воздуха и воды лодка и люди,

возможно, быстро обледенели и затонули. На краю маленького

ледяного обрыва мы провели два дня, исполненные тревоги

и печали, в тщетных мысленных поисках какого-либо выхода.

Впереди лежал океан, за спиной высилась отвесная скала. Если

с нашими товарищами в парусиновой лодке что-нибудь

приключилось, то нам оставалось только терпеть и ждать. Зима была

на носу, бухта, по всей вероятности, вновь замерзнет; надо

поэтому терпеть и расходовать продовольствие крайне экономно!

Тем временем мы сосредоточили внимание на ледяной стене,

которая простиралась к северу от нашей галерейки и огибала,

по-видимому, один из отрогов крутой базальтовой стены. Чтобы

получить возможность заглянуть дальше, на следующий день

мы начали прорубать пешнями ступени во льду и медленно

подниматься по крутому откосу. После того как мы таким образом

продвинулись на несколько сот аршин, нашему взору внезапно

открылись две черные точки на северной вершине ледяной стены.

В бинокль мы разглядели, что это были Фоугнер и Савио,

которые на высоте 100 футов над уровнем моря крайне медленно

двигались по ледовой поверхности.

Заметив их, мы стали с удвоенной энергией вырубать во льду

ступени, чтобы быстрее приблизиться к ним. Эта тяжелая работа

подвигалась медленно. Однако с каждой ступенькой черные

точки на северной вершине становились все ближе. От нас

требовалась крайняя осмотрительность, чтобы не ступить

неосторожно и не сорваться в море.

Фоугнер и Савио были утомлены до предела и лишь с

большим трудом могли продолжать свой опасный путь по

направлению к нам.

Наконец после многочасового напряжения всех сил мы

встретились с товарищами, находившимися в состоянии полного

изнеможения. Отдохнув минуту, прислонившись к

скалистой стене все пустились в обратный путь к палатке, используя

ранее высеченные ступени. Скоро мы вчетвером сидели в

маленькой палатке на узком изолированном ледяном плато.

Лодка в действительности была настигнута льдами. В

последнюю минуту Фоугнер и Савио успели спастись, высадившись

на береговую полоску, вроде той, на которой мы едва не погибли

ночью, когда шторм отрезал нам путь к отступлению. Они

пролежали два дня под перевернутой парусиновой лодкой. Часть

провианта удалось спасти. К счастью, они обнаружили

поблизости тюленя, убили его и питались его мясом; жир

использовали как топливо для костра. Несмотря на это, жизнь их была

весьма незавидной.

О сне не могло быть и речи. Они то вползали, то выползали

из-под своей парусиновой лодки. Выползать наружу приходилось

каждый раз, когда небольшой костер, на котором сжигался

тюлений жир, начинал затухать. Утром с помощью пешни,

которой я предусмотрительно снабдил их, отправляя в дорогу,

они начинали выбивать ступени в южной ледяной стене с тем,

чтобы возвратиться к нам, взобравшись на крутой утес с

другой стороны. Они работали целый день, не осмеливаясь

прикоснуться к своему маленькому запасу продовольствия. К тому

времени, как стемнело, они не добрались даже до вершины

утеса, то есть не проделали даже трети пути до нашей палатки.

Фоугнеру и Савио пришлось спускаться по вырубленным

ступеням вниз, цепляясь опять за скалу в трудных местах, пока

они, голодные и измученные, не вернулись к своему потухшему

костру рядом с парусиновой лодкой.

«Вот приходит долгая ночь... вот приходит долгая ночь!»—

мрачно восклицал Савио. И в течение всей ночи каждые 10—

15 минут спрашивал он у Фоугнера, который час.

Как только рассвет возвестил наступление следующего

короткого дня, оба путника с помощью пешни добрались опять до

того места, где накануне вечером прервали свое восхождение,

и снова приступили к тяжелому труду, вырубая в ледяной стене

одну ступеньку за другой. Медленно, с напряжением всех сил

приближались они к вершине. Каждый раз, когда они огибали