Чтение онлайн

можно было произвести высадку.

На расстоянии примерно одной морской мили от острова

встретились в большом количестве тяжелые дрейфующие льды.

Они затруднили наше продвижение и потребовали величайшей

осторожности. Льды непрестанно двигались, поскольку и здесь,

у острова Кульман, существует сильное течение.

Каждое мгновение наша лодка подвергалась опасности быть

затертой льдами. Часто в последнюю минуту, когда проход,

по которому мы двигались, внезапно с шумом смыкался и

большие обломки льда с дикой силой громоздились друг на друга,

нам приходилось поднимать вельбот на какую-нибудь льдину.

После долгих поисков удалось найти место для высадки,

однако высадка была связана с серьезной опасностью. Двум из

нас пришлось спрыгнуть с вельбота на берег; в это время двое

других, борясь с прибрежным течением, старались уберечь

лодку, чтоб она при попятном движении огромных волн не была

разбита о неровное каменистое дно.

Это была первая высадка на острове Кульман, на который

до того еще ни разу не ступала нога человека.

Остров состоит из тех же вулканических пород, что и мыс

Адэр. Мы не смогли обследовать остров более подробно, так

как доступным был лишь тот свободный от снега участок, на

котором высадились. Все же мы собрали весьма интересные

коллекции и сделали несколько очень поучительных снимков.

Между прочим, нам удалось сфотографировать северо-западный

мыс, где ледяной покров стекает с конической вершины острова

Кульман в виде глетчера в море, образуя спаянный с сушей

язык льда.

Поскольку ледяной покров здесь не движется по долине

либо глетчерному ложу, он не обнаруживает разрывов ни на

берегу, ни в том месте, где впадает в океан; его белоснежная

поверхность непрерывна на всем протяжении.

В малом масштабе мы увидели здесь то, что впоследствии

имели случай наблюдать в более высоких широтах,

приблизившись к Великому ледяному барьеру.

Средняя высота острова Кульман—900 футов. Лишь в очень

немногих местах выступает из-под ледяного покрова темная

горная порода. В длину остров имеет от 15 до 20 миль...

После сравнительно короткого пребывания у подножия

крутых скал мы, захватив свои коллекции, снова стали грести

к судну.

Посоветовавшись с капитаном Иенсеном, я решил вести

судно в западном направлении, в сторону континента, поскольку

здесь береговая линия издали казалась заметно ниже, чем в

северной своей части.

В 7 часов утра с помощью бусоли определили угол

магнитного склонения; склонение к востоку оказалось равным 96°.

В полдень прошли мимо далеко выдавшегося в море

мыса, который не отмечен на карте Росса 1841 года и, по

всей вероятности, не был замечен английскими

путешественниками.

Мыс имеет красивые очертания и ослепляет белизной. Берег,

от которого он отходит, сложен темной горной породой; его

омывают голубые волны.

Верхняя часть мыса напоминала вершину острова Кульман,

хотя и не поднималась так высоко. Я окрестил этот мыс в честь

своей жены именем Констанции. На юго-западе ледяной покров

этого мыса простирался в виде огромной равнины,

поднимавшейся над уровнем моря не более чем на 70 футов.

Первоначально мы все считали, что имеем перед собой низко

расположенную часть суши. Однако скоро я разглядел из

«вороньего гнезда», что мы находились у выхода в море огромной

бухты, тянувшейся на запад; ее северная береговая линия

заканчивалась мысом Констанции.

Вся эта бухта целиком заполнена материковым льдом,

спускавшимся с той высокой горной цепи, которую я обнаружил

из «вороньего гнезда» далеко на западе. Вершины этой горной

цепи, казавшиеся даже сквозь самый сильный бинокль

маленькими и незначительными, на самом деле должны быть

выше, чем пик Сабин.

В материковый лед, кромка которого находилась, как

упомянуто, на высоте 70 футов, врезалась на юго-западе бухта

протяженностью в три мили. Эта бухта внутри материкового льда

была покрыта ровной ледяной коркой; во многом она напоминала

глубокий, покрытый льдом фиорд на моей родине.

После некоторых размышлений мы подошли к самому краю

этого ледяного массива и, бросив якорь, закрепились там.

Теперь мы чувствовали себя в полной безопасности, словно

«Южный Крест» стоял в лондонском доке Св. Катерины.

У края льда мы нашли двух императорских пингвинов и

несколько пингвинов Адели. Сквозь бинокль на льду бухты можно

было разглядеть много тюленей. Вдали виднелось множество

черных точек, которые тоже казались тюленями. Я тотчас же

послал двух людей на санях, чтобы уточнить этот вопрос.

Берначчи и Колбек извлекли свою аппаратуру: инструмент

для определения угла наклонения и магнитометр. Аппаратуру

осторожно уложили на санях, запрягли наиболее спокойных

и самых сильных собак; наблюдатели отыскали на льду

подходящее место, установили инструменты и начали

работу.

Между тем посланные мною два человека с помощью

сигналов, которые я мог ясно различать сквозь бинокль, сообщили

о том, что черные точки оказались стадом тюленей (Leptonycho-

tes) в количестве около 300 штук.

За все время это было наибольшее скопление тюленей,

которое мне пришлось видеть в Антарктике. Естественно,

сообщение это вызвало живейший интерес на судне.