Чтение онлайн

красного и желтого до зеленого, коричневого, серого. Повсюду

выступы и ущелья!

По мере подъема наше изумление росло. С каждым шагом

перед нами открывался все более своеобразный и сказочный

ландшафт, пока мы не оказались, наконец, на обрывистом краю

котловины, имевшей в поперечнике около 600 футов.

Юго-западная сторона котловины была как будто смята

могучим взрывом. Глубокие выбоины и изломы на стенках

котловины наглядно говорили о той мощи, с которой

вулканические силы прорвали свою ледяную оболочку.

Посреди замороженной снежной страны лежало это темное

царство, грозящее своими фантастическими крепостями,

башнями, минаретами.

Обследовав верхнюю часть котловины и набив свои мешки

образцами вулканических конгломератов, мы двинулись дальше

к северо-востоку по небольшой долине, которая, быть может,

обещала привести к чему-то еще более интересному, нежели то,

что мы уже видели.

Долина поворачивала то влево, то вправо между высокими

столбами базальта. Временами казалось, что путь дальше

отрезан, и вдруг мы снова находили его, пройдя туннелями. Земля

была покрыта шлаком, пемзой и пеплом. Создавалось ощущение,

будто мы находимся на дне огромной печи или шагаем по

развалинам какого-то гигантского завода. А иногда нам казалось,

что мы вот-вот вступим в мастерскую самого бога Вулкана1.

Выход из долины запирали выветренные голые скалы,

покрытые пингвиньим гуано. Однако ни одного пингвина не было

видно. Я нашел здесь ту же растительность, что и на мысе

Адэр,—мелкие бледно-зеленые лишайники.

После тщательного осмотра всего этого своеобразного района

мы возвратились назад к низко расположенному полуострову,

где Колбек и Берначчи проводили магнитологические

исследования. На их счастье, тут наблюдалось следующее своеобразное

явление: несмотря на геологическую близость здешних скал

к базальту мыса Адэр, магнитная стрелка почти не испытывала

локального притяжения.

Угол наклонения, по точным наблюдениям, оказался равным

88°02'37". Я назвал вновь открытую землю Землей Ньюнса

в честь мецената нашей экспедиции.

Трудно было бы найти более надежное и защищенное место

для зимовки антарктической экспедиции, чем этот участок, при

том, конечно, условии, что вулкан Мельбурн не заговорит.

Конус вулкана служит хорошей защитой от юго-восточного

ветра, свободная от снега земля приглашает на ней

расположиться; в то же время фантастические гроты в скалах—верное

убежище от снега и мороза.

Весьма интересно уже то, что в этих широтах можно было

встретить землю, совершенно не покрытую снегом.

Наличие растительности и пингвиньих гнезд говорило о том,

что вулкан давно уже не действовал.

Сопоставление с образцами пород, собранных на мысе Адэр,

несомненно, свидетельствует о том, что как там, так и в районе

вулкана Мельбурн последние крупные геологические процессы

произошли одновременно, подчиняясь одним и тем же

импульсам из земных глубин.

Маленькая бухта между косой и подножием вулкана была

покрыта ровным непрерывным слоем льда, который, насколько

хватал глаз, тянулся на запад по фиорду. Можно предположить,

что при нормальных условиях какое-либо крепкое полярное

судно могло бы успешно перезимовать в этой бухте. При этом

ему пришлось бы пробить себе путь сквозь лед в такую

защищенную гавань, где оно не подвергалось бы давлению со стороны

опасных зимних торошений льда. Наибольшую опасность

представляли бы случайные айсберги, которые взламывают ледяной

покров и нагоняют на низкий берег горы льда.

В западной части бухты с обеих сторон из моря круто

поднимались высокие горные пики. Мы как будто видели перед собой

Хардангерфиорд в зимнем уборе; разница была лишь в том,

что могучие ледники, расположенные между горами в 2—4

километра высотой, низвергали сверху свой сине-зеленый лед.

Далеко не просто найти вполне безопасное место для

зимовки полярного судна. С одной стороны, ледовая обстановка часто

меняется на протяжении нескольких часов; с другой стороны,

одна зима сильно отличается от другой.

Судно, которое осенью одного года при благоприятной

ледовой обстановке легко достигнет безопасного места в какой-

нибудь из бухт антарктического континента, на следующий год,

быть может, окажется не в состоянии пробиться через тяжелые

льды, скопившиеся за это время перед той же бухтой. Насколько

могут различаться условия погоды, настолько же различными

могут быть передвижки полярного льда.

В открытом океане течение обусловливает в целом на

протяжении года более или менее регулярное перемещение

взломанного льда; внутри же бухты айсберг, пристав ко дну или

оставаясь плавучим, может каждый год создавать новую

обстановку.

Остановка судна в зимнее время хотя бы на короткий срок

в какой-либо неизученной бухте южнополярного континента

связана, таким образом, с большими опасностями.

Больше всего меня в этом убедил личный опыт, когда после

двенадцатичасового пребывания на суше я со своими

спутниками собрался плыть на вельботе обратно на борт «Южного

Креста».

В бухту нагнало огромные льдины; «Южный Крест» был едва

различим на горизонте.

В бинокль я видел, что на судне время от времени из гудка

вырывался клуб пара. Это штурман Петерсен пытался таким