У Южного полюса
Шрифт:
беспокойство... Когда все в относительно благополучном состоянии
оказались вновь на борту, нас буквально засыпали вопросами,
а врач занялся лечением наших ранений.
Лишь немногие исследователи имели случай присутствовать
при рождении айсберга. По правде говоря, мы явились
свидетелями редчайшего зрелища. Часто приходилось слышать об
эскимосах, которые, заслышав как стонет в родовых муках
глетчер, пытались спастись на своих лодчонках, но находили
холодную могилу в огромной волне, качавшей зыбку
новорожденного айсберга. Мы равным образом едва не поплатились жизнью
за свою любознательность.
Образцы базальта, обнаруженные у подножия вулкана
Террор, были вполне сходны с теми, что находили мы у мыса
Адэр, на острове Поссешен и на острове Кульман. Это был тот же
мелкозернистый базальт с роговой обманкой; примерно такие же
образцы я привез в Европу в 1895 году после плавания на
«Антарктике».
По-видимому, эти породы образовались вследствие
вулканических переворотов, происходивших сравнительно недавно.
Химический анализ базальта, взятого у подножия вулкана
Террор, дал следующие результаты*:
выполнить не удавалось; на горный массив
надвинулись облака, по временам полностью
скрывавшие от нас белоснежные вершины.
Вопреки падению барометра я решил
оставаться с судном поблизости, на случай, если
погода на минуту прояснится.
Мы находились на 77°17'30" южной широты.
Склонение магнитной стрелки—130°, восточное.
Пока что произвели определение глубины на
расстоянии двух миль от подножия вулкана
Террор и в результате дна не обнаружили даже на
99,45 глубине 150 саженей.
Прошло 59 лет с тех пор, как представитель человеческого
рода впервые наблюдал могучие вулканы у Южного полюса
земной оси. С того времени никто больше не решался
приблизиться к этим мало доступным крайним границам неизведанной
области нашей планеты.
Вулканы на западе и тянущийся на восток Барьер были раз
навсегда признаны последним достижимым пределом на юге.
То, что было за ним, удавалось рисовать лишь умозрительно
на основании опыта, накопленного в высоких северных широтах.
Прошло шесть десятилетий, и ныне норвежцы осмеливались
приподнять покров тайны и открывали путь для дальнейших
исследований.
Сэр Джемс Кларк Росс пишет следующим образом
относительно обоих вулканов:
«При попутном ветре и ясной погоде приблизились мы к
какой-то земле, которая была видна уже с 2 часов дня
предыдущих суток и которую мы назвали островом Высоким... Остров
оказался гигантской горой, поднимавшейся над уровнем моря
на 12000 футов. Гора изрыгала в больших количествах пламя
и дым. Нам стала ясна истинная ее природа. Открытие в
высокой южной широте действующего вулкана является, понятно,
событием исключительно важным в геологическом отношении;
оно должно будет пролить дальнейший свет на физическое
строение земли.
Я присвоил вулкану имя «Эребус», а другому, несколько
меньшему потухшему вулкану высотой примерно в 10 000 футов
имя «Террор».
Не достигающий такой высоты остров округлых очертаний,
который был виден все утро, был назван «остров Бофорт».
«В 4 часа пополудни,—продолжает Росс,—мы были на 76°6'
южной широты и 168°1Г восточной долготы.
Угол магнитного наклонения равнялся 88°27\ а склонение
составляло 95°ЗГ, восточное. Таким образом, мы были довольно
далеко к югу от Южного магнитного полюса; достигнуть
последнего мы не могли из-за материкового льда, который находился
на западе в непосредственной близости от нас и тянулся до
западной стороны острова Высокого, оказавшегося в дальнейшем
частью континента. Вулкан Эребус образовывал наиболее
выступающую точку континента.
Приближаясь к континенту на всех парусах, мы обнаружили
низкую белую линию, которая тянулась от восточной стороны
вулкана, насколько хватал глаз, на восток.
Линия эта выглядела довольно своеобразно; по мере того
как мы приближались, она постепенно поднималась и
оказалась, наконец, отвесной стеной, поднимавшейся из моря на
150—200 футов.
Сверху она была совершенно плоской и горизонтальной,
а на обращенный к нам стороне не имела никаких трещин и
выступов.
Что скрывала она в глубине, мы не имели ни малейшего
представления. Поскольку она была выше наших мачт, мы могли
увидать за ней лишь вершины горной цепи, протянувшейся
далеко на юг, возможно до 79 градуса. Этот хребет, включающий
в себя самые южные из всех до сих пор открытых горных
вершин, я назвал в честь капитана Уильяма Эдуарда Парри1—
«хребтом Парри». Позднейшим исследователям предстоит
установить, тянется ли хребет Парри к востоку и не составляет ли
он основу упомянутой своеобразной стены. Если на юге есть
земля, то она либо очень далека, либо значительно ниже той
части береговой линии, которую мы видели; в противном случае
мы заметили бы ее поверх Барьера.
Для всех было большим разочарованием, что нам пришлось
здесь натолкнуться на подобное препятствие. В мыслях мы
находились уже далеко за восьмидесятым градусом, уже наметили
там место встречи на случай, если пути кораблей разойдутся.
Препятствие оказалось такого рода, что надеяться было не на