Чтение онлайн

– Сгинь ведьма!
– крикнула она и скрылась.

Но от Юли так легко не отделаешься. Она забарабанила в стекло и закричала во весь голос:

– Пётр Андреевич, откройте! Это я, Зозуля.

Во дворе хлопнула дверь и до Юли донеслась яростная перебранка. Тётка требовала визгливым голосом гнать эту скаженную, то есть, Зозулю прочь. В ответ хозяин густым басом приказывал жене знать своё место. Калитка открылась, и на улицу выглянул Биндос.

– Заходи, - велел он Юле.

Дом у Биндосов - воплощённая мечта сельской буржуазии. Комнаты в нём просторные и светлые не то, что в простых хатах. Пол в гостиной покрыт ковром, второй ковёр висит на стене для пущей красоты. В углу беззвучно мерцает электрокамин, напротив, у стены стоит телевизор с экраном, необъятным как аэродром, а над ним тикают часы с пластмассовой кукушкой. В большущем серванте за стеклом тихо пылится приданное жены - фарфоровый сервиз с грудастыми маркизами и пухлыми ангелочками.

Биндос был под стать своему дому. Крепкий, основательный мужик в овчинной кацавейке. Нос у Биндоса красный с синюшным оттенком - весьма характерный признак любителя выпить. На пальце у него темнела расплывшаяся татуировка в виде перстня - память об ошибке молодости, за которую хозяин дома расплатился пятью годами общего режима.

Тюремный университет пошёл Биндосу впрок, больше он не попадался. Дела вёл аккуратно, с таможней и милицией был обходителен, вынесенные артефакты из Зоны сбывал через Беларусь, в уголовном кодексе которой отсутствовала соответствующая статья. Жизнь для Биндоса была б прекрасна и удивительна, если б не эта девчонка с огромным рюкзаком, что стояла посреди гостиной, не зная, куда себя деть.

– Садись, - указал Биндос на кресло, накрытое ради сохранности плюшевым чехлом, - С чем пожаловала.

Юля сняла рюкзак и плюхнулась в кресло, вытянув уставшие ноги.

– Пётр Андреевич, меня Отшельник прислал за лекарством.

– Вы меня со своим лекарством подведёте под монастырь. Провизор, который его тискал, уже в СИЗО парится. Так что эта партия последняя.

– Найдите нового поставщика.

Взгляд Юли был холоден как ланцет в руке хирурга. Не выдержав его, старый контрабандист отвернулся.

– Ладно, посмотрим.

Биндос вышел в соседнюю комнату, едва не сбив с ног подслушивавшую под дверью жену.

– Марина, пойди прочь, - велел он супруге.

Оставшись один, Биндос подошёл к окну. Он схватился за доску подоконника, с кряхтеньем приподнял и вынул её из гнезда. Под нею в стене открылся небольшой тайник.

Биндос не страдал от избыточного интеллекта, но был по мужицки хитёр и устроил тайник весьма остроумно. При обыске стену за батареей простучать почти невозможно, а сам подоконник из-за хитрых штифтов непосвящённому человеку казался намертво вмурованным в стену. Биндос вынул из тайника пять плоских картонных коробок, подписанных латиницей: sоl. Mоrphine Hydrochloride. С коробками в руках Биндос вернулся в гостиную.

– Держи своё лекарство.

Юля спрятала морфий в рюкзак и вынула взамен стальной контейнер, точно такой же, в котором хранился отданный Олегу артефакт.

– Окно зашторьте, - попросила она Биндоса.

Контрабандист поплотнее задёрнул шторы, и Юля открыла контейнер. Чистый голубой свет залил гостиную. Казалось, весь ультрамарин неба сосредоточился в крохотном кристалле, который выскользнул из контейнера и завис в пяти сантиметрах от ковра.

– Оно?
– спросила девушка.

– Оно, - Биндос взял у неё контейнер.
– Мы в расчете.

Контрабандист накрыл артефакт контейнером и закрутил крышку. Волшебный свет погас.

– Как там Отшельник?
– спросил Биндос.

– Болеет, - ответила девушка.
– Пётр Андреевич, у меня к вам просьба.

– Ну?

– Толика, напарника моего, в пути подстрелили. Сейчас он в заводском медпункте лежит. Нельзя ли как-нибудь осторожно вывезти его из Болота? Так, чтобы участковый не узнал.

– Участковый хитёр, - Биндос озадаченно почесал в затылке.
– Про парня он всё равно узнает, с этим ничего не поделаешь. Вопрос в том, как устроить, чтобы участковый не вмешивался. Ладно, что-нибудь придумаю. Ступай, Юлька.

В переулке было сыро и сумрачно. Тучи заволокли небо, в просветах между ними посвёркивали зарницы. Далеко на юге грохотал Выброс и его гул был подобен пушечной канонаде. Во время особенно сильных ударов земля вздрагивала, в рамах дребезжали стёкла, на антеннах и проводах вспыхивали едва различимые при дневном свете огни святого Эльма.

Юля подошла к ларьку, торгующему харьковскими конфетами на развес. Продавщица недружелюбно глянула на покупательницу. Она терпеть не могла сталкеров, людей нервных и часто безденежных. Конечно, на лбу у Юли не написано, откуда она и чем занимается, но волглая от противохимической пропитки одежда и противогазная сумка на боку говорили сами за себя.

– Взвесьте мне вот эти конфеты, пожалуйста, - девушка улыбнулась так очаровательно, как только смогла.
– У-у-у, какие вкусные! И вот эти.

Воздух задрожал от рёва дизелей и в переулок втянулась колонна военных грузовиков. Впереди шёл БТР с эмблемой внутренних войск на лобовом листе. Следом, один за другим проносились тентованные "уралы". Колонна двигалась через посёлок к заводу. Дизельные выхлопы грузовиков обдавали заметавшуюся у ларька девушку.

Первым порывом Юли, было мчаться к медпункту, где лежал её беспомощный напарник. Но даже успев раньше "вовиков", она бы ни чем не смогла ему помочь. Девушка присела на поваленное дерево у ларька и заплакала от бессилия.

Побег в Зону

Всю первую половину дня Олег обрабатывал Зорана, засевшего у выхода из конторы. Врачу всего лишь требовалось отогнать свою машину от конторы во двор Афанасьевны. Но после собрания ему не то что в посёлок - во двор выходить запретили. Остальные наёмники тоже сидели по кабинетам и тоскливо смотрели на идущих со смены рабочих, казавшихся в этот момент самыми свободными людьми на свете.

– Зоран, пойми, - убеждал Олег серба, - у конторы мою "ниву" на запчасти разберут. А в посёлке за ней хозяйка присмотрит.