Чтение онлайн

– Эта комната, - пояснил Хо-Ту, - предназначается для особых пленниц. Иногда Кернус развлекается тем, что держит здесь женщин, заставляя их поверить, что, если они будут ревностно ему служить, обращение с ними будет менее суровым.
– Хо-Ту рассмеялся.
– Когда же он добивается их послушания, их отправляют в железные клети.

– А если он этого не добивается?

– Тогда их душат цепями, которые они носят на шее.

Я снова заглянул в комнату.

– Кернус не любит проигрывать, - добавил Хо-Ту.

– Я об этом уже догадался.

– Занимаясь подобным воспитанием, - продолжал Хо-Ту, - Кернус надевает женщине цепь с символикой своего дома. Это способствует её послушанию и усиливает её стремление добиться его расположения.

– Могу себе представить, - сказал я.

– Вы, кажется, не слишком восхищены домом Кернуса?

– А вы, Хо-Ту?

В его взгляде появилось удивление.

– Мне хорошо платят, - ответил он и пожал плечами.
– Ну что ж, большую часть дома вы уже посмотрели, за исключением, пожалуй, тренировочных залов, железных клетей, помещений для специальной обработки рабов и тому подобных вспомогательных служб дома.

– А где содержатся женщины, доставленные прошлой ночью на Валтай черным кораблем?
– поинтересовался я.

– В загонах для рабов, - ответил Хо-Ту.
– Пойдемте посмотрим.

Спускаясь по лестницам на нижние этажи здания, находившиеся под землей, мы миновали кабинет Капруса. В проходе я увидел Элизабет, несущую большую охапку пергаментных свитков.

Заметив меня, она сразу же опустилась на колени, низко склонив голову и умудрившись при этом не уронить свитки.

– Я вижу, твое обучение ещё не началось?
– спросил я, стараясь придать голосу необходимую грубость.

Она продолжала молчать.

– Скоро начнется, - заверил меня Хо-Ту.

– А чего вы ждете?

– Это замысел Кернуса, - сказал Хо-Ту.
– Он хочет проэкспериментировать с небольшой партией рабыньдикарок. Она тоже будет включена в эту группу.

– Это те, что были доставлены прошлой ночью?

– Двое из них, - пояснил Хо-Ту.
– Остальные восемь рабынь также будут разбиты на две группы и пройдут курс обучения отдельно.

– Варвары, насколько я слышал, не слишком восприимчивы к обучению, заметил я.

– Опыт показывает, - ответил Хо-Ту, - что с ними тоже можно добиться некоторых результатов. Хотя придется, конечно, повозиться.

– Вероятно, впоследствии за них можно будет получить приличную сумму?

– Кто знает, как сложатся дела на рынке в ен'варе? ответил Хо-Ту. Или в ен'каре?

– Зато если эксперимент оправдает себя, дом Кернуса станет крупнейшим поставщиком такого товара,сказал я.

– Конечно, - усмехнулся Хо-Ту.

– Так пойдемте же посмотрим новеньких.

– Да.

Элизабет подняла на нас встревоженный взгляд, словно совершенно не понимая, о чем идет речь, и снова опустила голову.

– Когда вы думаете начать обучение?
– спросил я.

– Когда первым двум отобранным для этого девчонкам надоест жидкая овсяная каша и решетки металлических клетей.

– А что, проходящим обучение подают овсянку?

– Девушки, проходящие курс обучения, - сказал ХоТу, - уминают настоящую овсяную кашу, а не из жмыха, смешанного с чем попало. Им выдают толстые подстилки для сна, а впоследствии, по ходу обучения, и шкуры. Они редко бывают закованы, а иногда им даже разрешается в сопровождении охранника ненадолго оставить дом. Вид города хорошо стимулирует их усердие.

– Ты слышишь, маленькая Велла?
– бросил я Элизабет.

– Да, хозяин, - робко ответила та, не поднимая головы.

– А кроме того, - продолжал Хо-Ту, - если в течение первых нескольких недель обучения девушка проявляет определенные успехи в занятиях, ей позволяют питаться не только овсянкой.

Элизабет посмотрела на нас с любопытством.

– Можно даже сказать, - заметил Хо-Ту, - что их начинают кормить хорошо.

На лице Элизабет заиграла улыбка.

– Здесь делают все, чтобы получить за них хорошую цену, - сказал Хо-Ту, не сводя глаз с Элизабет.

Девушка потупила взгляд.

В этот момент послышался пятнадцатый удар гонга.

Элизабет вопросительно взглянула на меня.

– Можешь идти, - бросил я ей.

Она вскочила на ноги и поспешила в контору Капруса, стоявшего, как я заметил в приоткрытую дверь, возле заваленного бумагами стола. Элизабет положила перед ним принесенные свитки пергамента и, выслушав какие-то его распоряжения, тут же пробежала мимо нас по коридору и исчезла за дверью соседнего зала.

– С такой прытью, - усмехнулся Хо-Ту, - она доберется до миски с настоящей овсянкой не последней.

Я взглянул на Хо-Ту и тоже рассмеялся.

Он повернул свою гладко выбритую голову, и взгляд его внимательных черных глаз встретился с моим. Некоторое время он присматривался ко мне, и затем на его лице снова появилась кривая усмешка.

– Для убийцы вы ведете себя несколько необычно,сказал он.

– Мы идем в загоны для рабов?
– перевел я разговор с опасной темы.

– Прозвучал пятнадцатый сигнал гонга. Пойдемтека лучше за стол. После обеда я покажу вам загоны.

Мимо нас по коридору торопливо пробегали рабы, поспешно направляясь туда, где находились предназначенные для них комнаты для приема пищи. Я заметил также несколько слуг из свободных, расходящихся по обеденным залам, двери которых за их спиной тут же закрывались.

– Хорошо, - ответил я.
– Пойдемте поедим.

Во время обеда на песочной арене зала состоялось несколько поединков-два на маркированных тупых ножах, один на кнутах и кулачный бой. Какая-то обслуживающая столы рабыня пролила вино и была тут же пристегнута к вделанному в стену кольцу для приковывания рабов и наказана плетьми. Затем появились музыканты и невольница, которую мне ещё не доводилось видеть в доме, но о которой мне сообщили, что она была танцовщицей на Косе. Девушка исполнила, причем довольно хорошо, невероятно сложный танец рабского

ошейника. Кернус, как и всегда, был целиком погружен в игру с Капрусом, однако на этот раз партия затянулась и продолжалась даже после подачи паги и неразбавленного ка-ла-на.

– А почему, - обратился я к Хо-Ту, от которого мне хотелось узнать за этот день как можно больше, - в то время, как остальные едят мясо, хлеб, мед, пьют ка-лана, вы питаетесь одной только овсянкой?

Хо-Ту отодвинул от себя миску.

– Это не имеет никакого значения, - ответил он.

– Да, конечно, - сказал я.