Чтение онлайн

– А Малкольм об этом знал? – уточнила Сью.

Себ покачал головой:

– Он все отрицал. Сказал, что не знал ни о чем. Если подумать, скорее всего, это было правдой, но в то время я считал, что он все подстроил и перехитрил меня. В итоге оказалось, что ремонт дома стоит дороже его самого. У меня оставался только один выход: продать его муниципальному совету, под снос – чтобы там построили новые дома. Здание стояло на вершине холма, так что за землю дали хорошую цену, больше, чем стоил пляжный домик. Я получил неплохую сумму наличными и купил «Дом Контрабандистов» за гроши – здание пустовало годами. Я привел его в порядок и превратил в то, что вы видите сейчас. Однако пришел черед Малкольма злиться, потому что я продал дом его тетушки, дом, который обожали он и тысячи других людей. Он считал, что я виноват в уничтожении легенды Борнмута.

– Какой легенды? – не поняла Фиона.

– Морского сада.

Неравнодушная Сью и Дэйзи одновременно с ужасом прижали ладони ко рту. Фионе стало любопытно, что за чудовищное преступление вызвало такую реакцию. Себ же никого не убил – хотя это еще предстояло доказать.

– Что такое Морской сад?

– Я его так любила… – Дэйзи чуть не плакала.

– Когда я была маленькой, всегда была неравнодушна к Морскому саду, – сказала Сью, разом как-то растеряв свою обычную уверенность и суровость и став хрупкой и уязвимой.

Фиона снова повторила:

– Что такое Морской сад?

– Спроси кого угодно, кто родился до 90-х, – ответила Сью. – Ручаюсь, при упоминании Морского сада в глазах у всех появится мечтательная дымка.

– Именно так, – подтвердил Себ. – Он был местной достопримечательностью. Дело жизни моих родителей. Они превратили сад перед домом в районе Уэстклиффа в гигантский морской грот, украсили его ракушками, которые привезли из своих путешествий, статуэтками, фонтанами, колодцами желаний и часовенками. Каждый сантиметр выложили ракушками, большими и маленькими, и открыли для посещений, совершенно бесплатно – хотя можно было бросить монетку в колодец желаний, они потом отдавали их на благотворительность.

Дэйзи поискала в интернете фотографии и показала Фионе. Все было именно так, как они только что описали: восхитительно беспорядочный и разнообразный, похожий на лабиринт сад был выстроен из цемента, который в свою очередь был выложен ракушками, а также морским стеклом, мозаикой, кусочками разбитой посуды, разными камушками и статуэтками. В поисковике выпало множество выцветших снимков из семейных альбомов из более беззаботных времен. Маленькие мальчики и девочки с практичными стрижками, в шортах и платьях из чешущегося материала держались за руки мам и пап и вместе бродили по этой стране чудес и неопрятной эксцентричности. В саду было редкое и заманчивое сочетание магии и безумия. Он напоминал Фионе увеличенную и более заметную версию пляжного домика Малкольма.

Себ откашлялся, очевидно задохнувшись от нахлынувших воспоминаний о семейном доме.

– Когда узнали, что Морской сад собираются снести, в местных газетах такой шум поднялся. Даже до протестов дошло. Малкольм не хотел со мной разговаривать. Считал, что я разрушил его детство – а также детство тысяч других взрослых, выросших очарованными Морским садом. Как ни странно, общественность тогда обвинила не меня, а муниципальный совет, и в частности тогдашнего члена совета, который и руководил сносом дома.

– И кого же?

– Мэлори Грейнджер.

Теперь уже ахнула Фиона и ее спутницы.

Они слишком хорошо знали Мэлори Грейнджер – им уже приходилось с ней сталкиваться в прошлом. Теперь эта женщина, стойкая и выносливая, как многолетник, управляла местным общественным центром, и управляла железной рукой – затянутой при этом в перчатку в цветочек. Фиона не знала о ее работе в муниципалитете, но эта новость ее не удивила. Толстокожая и способная выдержать самые суровые шквалы критики, точно прочная, пропитанная воском куртка, Мэлори как бульдозер шла напролом, заставляя людей делать то, что ей нужно. Отсюда и прозвище: Бульдозер в барбуровской куртке [25] .

– Протесты ее ничуть не обеспокоили, – продолжал вспоминать Себ. – Думаю, ей нравилось. Конфликты ее только подпитывали, внимание ей льстило.

– Пылепускательница, – подсказала Сью, надеясь, как и Фрейя из компьютерного магазина, что ее новое словечко войдет в употребление.

Себ на ее необычный комментарий внимания не обратил.

– Как бы сильно общественность ее ни донимала, она лишь укреплялась в решении снести Морской сад и построить там дома.

– И как вы думаете почему? – спросила Фиона.

– Кто знает? Но если видный чиновник отдает контракт на застройку частному подрядчику… – Себ присвистнул и сделал жест, как будто получает взятку. – Но кое-что ее гнев все же вызвало. Малкольм без ее ведома приходил на участок, когда сносили дом. Бригадиру стало его жалко, и он разрешил забрать ракушки из Морского сада.

Каждый день, когда они собирались снести какую-то часть, Малкольм ехал туда на велосипеде и набивал рюкзак всем, что могло туда поместиться и что еще не разбилось. Бригадир даже велел своим рабочим с особой аккуратностью извлечь две гигантские двустворчатые ракушки. Откалывали долотом, поэтому сумели отделить их от бетона без повреждений. Малкольм два раза туда за ними ездил, привез под мышкой. А потом начал превращать свой пляжный домик в миниатюрную версию Морского сада. Целиком отдался работе. Мэлори была в ярости, когда узнала, приняла это на свой счет.

– И почему же? – уточнила Дэйзи. – Если она была такой бесчувственной?

Себ потер переносицу, ненадолго задумался.

– Это только догадки, но я бы сказал, что ей не нравилось, когда ее авторитет ставят под сомнение, а еще она не хотела видеть живой памятник тому, что уничтожила. Считала, Малкольм делает это нарочно, чтобы позлить ее. Забавно, что на самом деле он хотел позлить меня, а не ее. Хотел, чтобы у меня перед глазами было постоянное напоминание о том, что я сделал. Так или иначе, Мэлори вышла на тропу войны и старалась сделать все, чтобы избавиться от хлама на его домике, как она это называла, приводя то тот закон, то этот. Но она была бессильна против Ассоциации жильцов пляжных домиков и ее специалиста по связям.

– Энтони Оуэнса? – уточнила Фиона.

– Нет, тогда это был кто-то другой. Приятный старичок, но уже умер. Так вот, строго говоря, Малкольм никаких правил не нарушал. Пляжные домики разрешено украшать как захочется, если другие владельцы на косе не будут против. Эти ракушки могли убрать только по итогам голосования, если проголосуют все. Тогда на косе царили другие порядки. Пляжный дом не считался символом статуса, как сейчас, и цена была гораздо доступнее, и владели ими самые разные люди, а не только богатые. Они все любили Морской сад. И считали его частью наследия этого места, как и косу Мадфорд-Спит. Так что, когда вопрос вынесли на голосование, результат был единогласным: Малкольму разрешили оставить свои ракушки.

Фиона закрыла записную книжку.

– Что ж, думаю, мы услышали достаточно. Можете расслабиться.

– И вы не пойдете в полицию? – уточнил Маркус.

– Нет, – подтвердила Фиона. – С учетом того, что браконьерство прекратится навсегда.

– Да-да, конечно! – с готовностью согласились мужчины, обмякая на диване и наконец расслабляясь.

– Только еще кое-что, – добавила Сью.

Взгляды Себа и Маркуса снова стали обеспокоенными: угроза не миновала.

– Предположим, что внебрачного сына Малкольма не найти или что его нет. Также предположим, что завещания у Малкольма тоже нет. В таком случае как его кузен, вы ближайший родственник Малкольма. И вы унаследуете его пляжный домик.