Чтение онлайн

— А с туалетом? — вприпрыжку за ними и Тина.

— Потерпел бы, — был ответ.

— Вань, а как с ним дальше? Я совсем запуталась.

— Да помолчи ты, Тина! — шикнул на нее Иван, сверкнув глазами. Тинка понимающе кивнула в ответ. Георгий слышать не должен. Поцарапанная щека горела, Тинка сразу направилась к зеркалу. О, господи! Содранная кожа, выступающие мельчайшие капельки крови, сколько заживать будет…

— Ну, Гоги… — она направилась к пленнику, прихватив лежащие на столе полотенца.

Иван посмотрел на полотенца, на Георгиевы руки, вытащил из заднего кармана джинсов наручники и ловко, словно только этим и занимался всю жизнь, защелкнул один на запястье Айвазяна-младшего, другой браслет протянул за металлический каркас кровати. Тинка как зачарованная смотрела на его действия, Иван сдернул с пленника ремень, стащил брюки и примотал щиколотку Георгия к изножью кровати.

— Вот теперь все, без штанов никуда не рыпнется, — уверенно сказал Иван, и, потянув Тину за локоть, вывел из комнаты и спросил. — Что со щекой?

— Содрала, когда упала. Пройдет, ерунда, все равно не сниматься.

— Да уж, наворотила дел, куда теперь сниматься! Израилич припомнил все сорок колен израилевых, Михалыча чуть не забил, Федьку, однако, тронуть поостерегся.

Давид бледный ходит, достается ему больше всех, не уследил. Съемки, правда, на завтра назначены. Снимать будем оставшиеся сцены.

— Ничего, найдет дублершу. Зато скоро-скоро явиться к Бернсу папаша нашего красавчика. Я тут задумала кое-что, — снова обрела форму Тина.

— Опять? — вскричал Ванечка. — Я до сих пор не могу очухаться, как подняла меня среди ночи, и толком не объяснив, заставила таскать этот мешок костей.

Ванечка всех, кто, по его мнению, отличался стройностью, называл не иначе, как мешок с костями, поигрывая при этом внушительной мускулатурой.

— Вань, виновата я перед тобой, — покаялась Тина. — Втянула в авантюру, обернуться может для нас дурно.

— Ты чего, Тин? — потрепал ее по плечу Иван. — Не парься. Дряблов сказал — могила. Морду я кому хочешь набью, не посмотрю на заслуги. Айвазяну, значит Айвазяну. Отцу родному, то бишь Бернсу, — и тут же без перехода. — Валь, бросим к чертям эту б… жизнь, я тебя на руках носить буду…

— Ваня… Ваня! — возмутилась Тинка. — С ума сошел! Дряблов, ну ты фрукт, тьфу, перец! Обалдел совсем?! И ты туда же… Неужто тебя моя задница впечатлила?

— Ну, нет, что я жопы не видал? — искренне ответил Иван. — Душевная ты баба, Валь. Жили бы хорошо. Подумай, а?

— И ты хороший мужик, Ваня, только, извини, не буду я об этом думать, — категорично ответила Тина.

— Женюсь! — вдруг заявил Дряблов, и в доказательство стукнул себя кулаком в грудь.

— Эх, Ваня, мне за этого паразита надо замуж выйти, — горестно вздохнула Тина и кивнула головой в сторону комнаты, где, прикрытый пледом, лежал бесштанный принц, — да так, что б звон до самой Москвы стоял!

— Ну и зачем тебе этот задохлик? Деньги папашины? Вот все вы бабы такие, только бабки вас и интересуют.

Тина дернулась плотнее закрыть дверь, ведущую в комнату пленника.

— Не нужны мне их деньги, а вот им моя слава, ох, как пригодится! — ответила она на упрек Ивана.

— Не пойму я тебя, зачем связываешься с Айвазянами? Добро бы были такие, ну хоть как наш Израилич, душа человек, ну разве что Михалычу наподдаст… А эти, морока одна, убьют и никто не узнает… — …где могилка моя, — закончила за него Тина. — Вань, я серьезно хочу стравить этих собак. Ославить, вытряхнуть кошельки, хочу, чтобы они почувствовали как это, когда твоей жизнью управляют другие, а захотят и вовсе отберут. Ты, Ваня, знаешь, что я подругу похоронила?

— Знаю.

— И еще одного человека, — Тина сглотнула слезы, — а Ветка всю жизнь проведет в инвалидной коляске. А знаешь, каково это красавице в инвалидной коляске? Я тебе скажу — лучше умереть. А эта сволочь даже убить нормально не смог. На троих денег не хватило?!

Дряблов опустил голову, постоял молча, пока Тина утирала накатившиеся слезы, и сочувственно погладил ее по плечу.

— Не плачь, Валь. Будет все, как ты захочешь. Или я не буду Иван Дряблов. Скажи, что надо сделать?

— Паспорт его нужен, — помолчала и добавила. — И оружие, огнестрельное. Или лучше добротный муляж.

— Посмотрим, что можно придумать, — и, вспомнив о пленнике, спросил. — Так, а с ним кто останется?

— Как кто? Я. Ты, Ваня, третий лишний, — усмехнулась, шмыгнув носом, Тина. — Андестенд?

— Чего уж там не понять. Аккуратней с ним, — предупредил Иван, — не ровен час, сбежит, как сегодня, еще и тебя пристукнет. Я бы ему не доверял.

— А я его отвязывать не буду, так даже интересней, помнишь, как в „Связанных с одной целью“?

— Я порнуху не смотрю.

— Ага, ты в ней снимаешься, — рассмеялась Тина.

— Все хохочешь? — улыбнулся и Иван.

— Уж лучше, чем плакать.

Лада смотрела на нее своими черными раскосыми глазами, только в них не было жизни, была чернота. Глубина и невозвратность смерти. Ветке стало холодно, она оглянулась и вдруг увидела, что она стоит посредине круга начертанного мелом.

Что за чертовщина? Ладка погибла, как же случилось, что сейчас они стоят рядом, стоят, не прикасаясь, и сторонясь друг друга, только она окружена неровной чертой, будто бы нарисованной детскою рукою.

— Лада… — не то окликнула, не то всхлипнула от непереносимой грусти Веточка.

— Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось… — пропела подруга, и зависть прозвучала в ее голосе.

— Лада… — Ветка протянула руку, но лишь коснулась холодного тумана, Лада смеясь, оскалив почерневшие зубы, отпрянула, не хотела, чтобы подруга касалась ее мертвого тела.

— Ладушка, — заплакала Виолетта, — не уходи, я так соскучилась по тебе, так долго я не видела тебя, не говорила…

Ах, да она не одна! Павлов? Павлов… Они же погибли, только Ветка осталась чудом жива, а они сгорели, нет, их разнесло в клочья, после горели лишь останки машины!

— Витя, — позвала Виолетта, — он подошел ближе, и она отчетливо увидела пустые глазницы, холодящую сердце улыбку, он протянул ей руку и приветливо произнес:

— Мы вместе, мы должны быть вместе…

— Нет, это невозможно, я же выжила, лежу в больнице…

— Малышка, сделай шаг, один шаг…

— Нет, нет, а как же мама? И Маурицио?

— Детка… — просительно произнес Виктор.

— Ветка… — умоляюще попросила Лада.

Они протягивали ей руки, но не могли преступить меловой черты, так и кружили, в безмолвном, жутком танце. Виолетта зажмурилась от страха, стояла и ждала. Чего ждала? Наверное, что они возьмут ее с собой. Как и было предначертано, просто случай выдернул Веточку из жернов мельницы судьбы. Но вдруг она почувствовала в своей руке чью-то нежную маленькую ладошку и услышала неожиданное: