Чтение онлайн

Георгий поставил чашку на поднос и произнес почти грубо:

— Уволишься.

— С какой стати? — развеселилась, рассмеялась, высоко вскинув голову, так что стала видна тонкая венка на шее.

— С Давидом работать не будешь! — разгневанно воскликнул принц, и ударил кулаком по постели. Поднос подпрыгнул, чашки зазвенели, но удержались на плоскости не без помощи Тины. Она убрала поднос, сбросила тапочки и забралась под одеяло. Там было тепло, там был обнаженный мужчина, и Тина прижалась к нему, стараясь успокоить.

— Что это было сейчас? — игриво спросила она.

— Я никогда не позволю своей женщине работать… в таком…в такой клоаке!

Прогресс! Она уже его женщина! Еще бы пара денечков, размечталась Тина, но сердце чувствовало, что нет у нее и суток.

Не успел Дряблов доехать до города, а Давид уже стучал в дверь маленького домика дачного поселка. Тинка сначала не поняла, то ли Иван обманул ее, то ли Давид узнал о ее местонахождении раньше. Деваться некуда, открыла… и тут же получила пощечину! Давид и сам не ожидал, что удар будет таким сильным, Тина ударилась головой о стену, сползла на пол, подогнув колени. От неожиданности брызнули слезы, она заплакала, прикрывая голову руками от следующего удара.

Из комнаты донесся металлический лязг, Георгий пытался освободиться от оков, и громко кричал, обращаясь к невидимому противнику:

— Оставь ее, слышишь! Пусть только волосок упадет с ее головы, тебе не жить!

Убирайся!

Давид не обращая внимания на гневные выкрики, склонился к Тине, обнял и поцеловал в волосы.

— Тина, прости меня, — попросил он — ты сама виновата.

Он поднял ее с пола, вид у нее был жалкий, заревана, растрепана, почти не одета.

Когда она понуро вернулась в комнату, пленник дернулся на кровати, так, что жалобно скрипнула панцирная сетка.

— Давид! — выпалил Георгий.

— Что не ждали? — усмехнулся референт, оглядев убогую обстановку дачного домика и остановив брезгливый взгляд на измятых простынях — Вижу, помешал…

— Да уж… Незваных гостей здесь, как клопов в бомжатнике, — Георгий зло сверкнул глазами, и снова перевел взгляд на Тинку, щека у той становилась бордовой, припухла, надо бы льда.

— Ты я вижу знаток, но тут не лондонская ночлежка, — прозвучало грубо, затем велел Тине — Дай ключи от наручников.

Она открыла шифоньер и вытащила ключи, спрятанные под стопкой постельного белья.

Георгий, презрительно протянул закованную руку, но подошедший вплотную Давид с размаху ударил его в челюсть, отчего голова пленника нелепо дернулась, и носом внезапно хлынула кровь. Тинка вскрикнула, подскочила к Давиду, но тот спокойно разомкнул наручник, бросил на кровать мятые фрачные брюки Георгия, и приказал девушке:

— Собирай вещи, мы уезжаем.

Освободившийся пленник придерживал у лица окровавленную простынь, и ругался по-английски.

Тина торопливо застегнула рубашку, накинула джемпер. Вот так дела…

— А он? — осторожно спросила, поглаживая вспухшую щеку ладонью.

— Он меня не интересует.

— А как же… Что с ним будет? Это Бернс?

— Не угадала, лапушка, Бернс будет позже.

Одетый Георгий подошел к ним — простынь сменилась носовым платком, найденным в кармане пиджака — спросил:

— Где мои ботинки?

Тинка вздрогнула, поискала глазами, злосчастные ботинки словно прятались от нее, а она отчаянно боялась, что пока заглядывает под шкафы и кровать, мужчины схватятся друг с другом. Она боялась, что начнется драка, что пострадает Давид… и… Георгий.

— Вот они, вот… — радостно вскрикнула она, указывая на франтовские штиблеты, стоящие в углу, за письменным столом.

Георгий обулся. Приобретая прежний, хоть и помятый вид, он возвратил себе и прежнюю уверенность и надменность. Принц, куда уж…

Давид взял вздохнувшую с облегчением Тину за руку и крепко сжав ее, насмешливо бросил Георгию:

— Давайте прощаться.

Бывший узник резко схватил другую ее руку, и, потянув на себя, заявил:

— Прощай, Давид, спасибо за освобождение, девчонка поедет со мной!

Давид оторопел, затем хмыкнул, рассмеялся и, глядя в глаза соперника, произнес:

— Она, знаешь ли, моя невеста. А ты кто такой? Трахнул ее? Будет о чем вспомнить.

Чего беспокоишься? А, верно, башку я ей оторву, как лягуху порву, что захочу, то с ней и сделаю, моя это баба.

Сердце Тинкино похолодело, услышав такие слова, как хорошо, что она ничейная невеста, а то…

— Я тебя, Давид, понимаю, — произнес принц, крепче сжимая Тинкину руку, — нелегко пережить измену, простить и того труднее, но как у вас говорят, не парься, теперь она моя.

Неужели?! Так просто? Нужен был Давид, в качестве катализатора, и задумка принимает реальные очертания! О, не сорвись, не сорвись тонкая игра, столько сил положено!

— Ха, — отозвался Давид на пламенную речь Георгия, не отпуская девичьей руки, — ты не знаешь Тинку, не поведется она на твои посулы. Меня она знает, во мне уверена, а ты… только с дачи съедешь, и тут же забудешь, что обещал! Да?

Тиночка, что стоишь как немая, ответь, не молчи.

Тина стояла между ними и смятенно думала, что же сказать, кому отдать предпочтение, чтобы не ошибиться.

— Вот видишь, — победоносно заявил Георгий, — не хочет она с тобой.

Давид насупился и больно дернул Тинку к себе.

— Рано празднуешь, тебе она тоже ничего не ответила, да и папаша твой не одобрит, так зачем злить родителя неподобающими связями. И так уж за твое приключение на даче по головке не погладит, сразу в Лондон и отправит, от греха. Так что, Тинка, выбирай, или свадьба со мной или так и останешься «айвазяновой подстилкой».

«А мне все равно, — хотелось крикнуть ей, — всю свою жизнь я пробыла чьей-то подстилкой!» Но эмоции, на миг захлестнувшие ее, откатились, словно волны, разбившиеся о скалы. Ее молчания первым не выдержал Георгий.

— Тиночек, не верь ему, я независим от отца, женюсь, если захочу.

Тина нервно повела плечами, на что оба героя еще сильнее сжали ее ладони.

— Но он еще не хочет, — рассмеялся Давид, — я б на твоем месте крепко подумал, Тина.

Георгий по-мальчишески скорчил гримасу. На что Давид покачал головой и заметил:

— Да, да, если женится, обрати внимание на «если».

Давида несло. Он отговаривал Тину от опрометчивого брака, словно это было ее заветным желанием.

— Слушай, ты! — вскипел Георгий. — Тебя здесь вообще никто не спрашивает, мы разберемся сами!