Чтение онлайн

— Мама…

Малыш стоял около нее и властно держал ее за руку. Лада и Павлов отошли в тень, и она с трудом различала их.

— Чей ты, малыш? — спросила она, вглядываясь в знакомые черты.

— Я твой, — ответил мальчик — твой сын. Пойдем домой, мама.

Ночной снегопад создал проблему для всего города. Снегоуборочные машины приводили в порядок дороги, мешая движению и создавая многокилометровые пробки.

Снежные завалы у тротуаров выросли высотой с небольшие горы, и пассажиры городского транспорта, напоминая альпинистов, карабкались на вершины и скатывались вниз к гостеприимно распахнутым в сугробы дверям автобусов. Давид и герр Миллер двигались черепашьим шагом, Отто смотрел в окно автомобиля с непередаваемым выражением лица немца, впервые попавшего в Сибирь. Ну, Сибирь, не Сибирь, а все же север. Русский север. Давид пытался настроиться на позитивный лад, не воспринимая задержку в дороге как знамение того, что день будет напоминать вчерашний, самый тяжелый день в его жизни. Самый страшный уже был — день, когда погибла Лада. Самый тяжелый — день, когда пришлось докладывать дяде, что Тина домой не вернулась, не звонила и весточки не подала. Бернс раскачивался из стороны в сторону и приговаривал, перемежая жалостные стоны с гневными выкриками:

— Ай-яй, сгубила, сгубила меня проклятая девка! И с кем спуталась! Как я Арташезу в глаза посмотрю? Что скажу? Знал же, что нельзя шлюхе в приличный дом!

Дурак, ой какой дурак!

Давид ничего не говорил, не лез с утешениями и лишь успевал накапывать успокоительное.

— Где же она, золотко, Тиночка? А вдруг надругались над ней? Бог его знает, Арташезова сынка, столько лет прожил у инородцев, может извращенец какой? И лежит она сейчас… — Бернс, видимо, представил, как она лежит, но картинка получилась особая, и он вскипел снова. — Сучка! Пусть бы подохла! Сгубила. Сгуу-бии-лаа…

Оглянувшись на притихшего немца, Давид вернулся мыслями к Тине. Пропала, ни пены, ни пузыря, как сквозь землю провалилась! А ведь они напарники, больше того — друзья, разве с друзьями так поступают? Единственное положительное в этом раскладе было то, что Давиду не приходилось врать дяде, он действительно ничего не знает. Сегодня Роман Израилевич пустил в бой тяжелую артиллерию, съемки должны продолжаться несмотря ни на что! Давиду и герру Миллеру было приказано направиться на киностудию, и арендовать павильон для батальной сцены, на двенадцать назначен очередной кастинг, продолжаются поиски дублерши Тины, и надо всем этим чертов снегопад!

— Der Winter… — обреченно выдохнул герр Миллер.

— Зима, — подтвердил Давид, обрадованный возможностью разговорить молчаливого немца, — а какая в Германии зима, герр Миллер?

— О, der deutsche Winter есть прекрасни, мякий-мякий, снек пушисти, от крыльцо Лотта чистит снек лопаткой, — мечтательно проговорил герр Отто.

— В Россию зима всегда приходит неожиданно. Немного поахаем, руками разведем, вроде „ну надо же“, а потом уж за лопатки. Ничего, кончится снегопад, и все придет в норму, — пообещал Давид и подмигнул герру Миллеру.

Немец с интересом взглянул на Давида и высказался:

— Ви ошень менялись молодой шеловек. Зрослый. Есть фрау?

— Нет, фрау нет, — отрицательно мотнул головой юноша.

— Есть короший deutsche фрау, здорови.

— В смысле здоровый? Не больной?

— Здорови, смыслу красиви, — Миллер показал растопыренными пальцами на область груди и меленько засмеялся. Давид поддержал немца, даже спародировал его жест, Миллер остался доволен.

Ну, наконец-то, кое-как добрались до киностудии. В павильоне царила необычная для этого времени тишина — ах, да, снегопад. Бог весть, когда съедутся актеры, и вся съемочная тусовка. День пропал, опять получим нагоняй от Бернса… Давид и Отто отправились в буфет, к их удивлению он работал, и буфетчица приветливо улыбнулась им. Что-то неправильное в нашем бизнесе, подумал Давид, раз народ не стремится на работу, или престиж или оплата, другого не дано.

— Блэк рашен, — неожиданно вместо кофе заказал Давид, подумал, что это заразно, но все же предложил немцу, — выпейте Отто, отогреемся.

Немец было запротестовал, но слова Давида показались ему разумными. Отогреться.

Надо спасаться. Выживать.

— Налывай, — по-русски ответил Миллер, и, сняв с головы фрицевскую шапку, ухарски пристроил ее на стойку бара.

— Герр Миллер, да вы обрусели, — хохотнул Давид, и буфетчица заколыхала необъемными грудями, давясь от смеха.

— Дорогуша, — фамильярничал Давид, подражая Клюкину, — тарелочку салями присовокупите. Буфетчица, словно актриса, исполняющая роль родной матери, накрыла стол, тут и Блэк Рашен, и салями, и орешки, и маринованные гуркен для Отто. Утро, несмотря на начало, пообещало вдруг быть добрым. В буфет заскочил Федерико, удивленно вскинул брови, увидав пьющего с утра немца, но тут же влился в коллектив, заказав за свой счет следующую выпивку и гору закуски. А что делать?

Все равно никого нет! Снегопад, опять же. К тому времени, когда собрались все участники кастинга, Михалыч, и съемочная группа, друзья были в хорошем настроении, то бишь, навеселе. Процесс пошел, между пятой и шестой была выбрана дублерша. Далее сняли с первого дубля несколько сложных сцен, вот это производительность! Давид впитывал в себя атмосферу производственного процесса, реагировал на замечания Федерико, требовательно осматривал сложный реквизит.

Тина, блин! Где же Тина?! Хорошо, что актерский состав на месте, Дряблов, как главный герой, Радько — Пьер Безухов, Любочка Егорова — Элен Безухова, и злостный алиментщик Шоркин — Анатоль Куракин. Дряблов в последнее время какой-то чудной стал, ни с кем не разговаривает, посматривает на часы, при упоминании дядюшки или Тины явно нервничает и цвет меняет, то краснеет, то бледнеет. А Тина с ним дружила, еще когда на натуре снимали сблизилась с Иваном… В разгоряченном алкоголем мозгу Давида одна за одной возникают сцены заговора. Ох, Тинка… Нет, не могла она довериться Ивану, ведь только он ее лучший друг, доверенное лицо! Чувство ревности захлестнуло Давида, обида ожесточила сердце, ну попадись она мне, скручу в бараний рог. Не бежать же за помощью к Далакяну, итак столько денег затратили на нескончаемое расследование. Рачительность и бережливость — это у них семейное, тут он с дядей совершенно согласен, не дело деньги на ветер вышвыривать. Только бы узнать, замешан ли в дело с взрывом дядюшка и Айвазян, сразу бы приняли решение. Сутки прошли со времени исчезновения Тины, с минуты на минуту вспыхнет скандал, конечно, если только Георгий не вернулся домой. Но тогда где же Тина? И снова чувство тревоги захватило Давида, точно так же, как и чувство ревности.

Тина проснулась поздно, к обеду, вчера долго не могла уснуть, прислушиваясь к пленнику и перебирая в уме все, что сделано и что еще предстоит. В активе: похищение, неудавшийся побег Георгия, смс сообщение Айвазяну-старшему: „все в порядке, отец“, звонок Георгия папаше, спасибо Ване, звонок короткий по существу, типа все о» кей, я с девушкой, дело молодое, не переживай, вернусь не скоро, паспорт Георгия, вместе с документами на Пежо, обнаруженные Иваном, хранится у Тинки в надежном месте, попытка, хоть и неудачная, связаться со знакомой, работающей в отделе записи актов гражданского состояния.

Неплохо, неплохо! Что огорчает Тину, так это то, что мобильный телефон Георгия скоро прикажет долго жить, нужна подзарядка. Давид… как покаяться? «Соскучилась я, дружище Давид, мне нужна юридическая помощь, твои связи и вообще, ты сам, Давид, нужен». Бернс… убьет. Лучше не показываться на глаза. Пленник теперь ведет себя тихо, в наказание Тинка лишила его своего общества. Не показывалась в течение всего вечера, да он и не просил ничего. Надо бы пойти проверить. Надо.

Пойти проверить.

Тина встала, умылась холодной водой, почистила зубы, посмотрела в зеркало, причесалась. Все-таки идет к мужчине. Слегка оделась. Вот именно, слегка, в доме тепло, а лишние одежды иногда мешают замыслам. Хорошо, не мешают, а затрудняют доступ. Готова. Что ж, хороша! Наскоро перекрестившись, Тина шагнула за порог комнаты пленника. Надо проветрить, первая мысль. Вторая, он не обращает на нее никакого внимания, даже не отреагировал на довольно шумное появление стража.

Третья… Со вчерашнего вечера еда на подносе оставалась нетронутой. Тина села на край постели пленника.

— Почему не ешь? — огорченно спросила она.

Георгий с неохотой повернул голову, посмотрел на поднос, на Тину.

— Я один не ем.

— Ба! Хочешь, что бы я составила тебе компанию? — от его наглости Тина аж задохнулась. — Или надеешься на приглашенную звезду? Зря.

— Ну раз никого нет кроме вас… И еще, здесь не хватает салфеток, — немного надменно произнес распятый на постели принц.

— Да, — восхитилась Тина, — горошину тебе под матрас класть не буду, и так все ясно. Ну-с, Ваше высочество, если вы не против моего общества, то я, пожалуй, отобедаю с вами.