Чтение онлайн

– Да...

– Так что можно смело предположить, что в несчастиях фирмы вполне замешаны ребятишки, которые тогда "обиделись" на реакцию московского представительства немецкой фирмы. И, сделав вид, что все в порядке, теперь тихо гадят им в карман.

– Но ведь... это же глупо...
– у меня не хватало слов, чтобы выразить мысль.

– Почему ты так думаешь, Рыжик?

– Но ведь это...
– моя мысль наконец сформировалась, - это же не экономично, что ли?

– Почему, - возразил Ниро, - они же теперь могут рассказывать своим будущим клиентам, что вот была такая фирма, которая отказалась с ними сотрудничать. И вот каков результат. Они эту фирму вполне успешно разорили.

– Но для того, чтобы это говорить, нужны какие-то доказательства?

– Доказательства чего?
– не понял Ниро.
– Все газеты только об этом и пишут. И радио, и телевизор бубнят не переставая! Нет, не доказательства того, что фирма разорилась, - он пытался подобрать слова, чтобы объяснить мне, казалось бы, такую понятную для него вещь, - а что именно они в этом виноваты? Точнее, не так... не то чтобы виноваты, а что именно они вызвали разорение этой фирмы?

Ниро опять задумался, продолжая рассматривать свой бокал на просвет. Потом снова поднял его и сделал еще один большой глоток. Увидев, что бутылка опустела, он поднялся и отправился на кухню за следующей.

Я терпеливо ждала.

Вернувшись с бутылкой охлажденного шампанского, он откупорил ее и наполнил свой бокал.

– В том, что ты говоришь, есть доля здравого смысла, - наконец молвил он, - Но в то же время, - он опять установил бокал на уровне глаз, - эта публика просто сообщает что-то, не сильно утруждая себя доказательствами. А это уже дело клиента - верить или не верить.

– Клиента?

– Ну, если хочешь, жертвы!

– То есть ты считаешь, что жертва должна решать, правда ли то, что ей сообщили. С твоих слов получается, что приходит ко мне какой-нибудь Петя и говорит: "Во! Видели, вчера Останкинская башня упала? Ее директор мне не заплатил, так ведь я ее порушил за это! Так что, не будешь платить мне, я тебя тоже порушу?"

– Ну, в общем, да...
– Ниро смотрел на меня вполне серьезно. Особенно если ты действительно знаешь, что Останкинская башня свалилась не в результате землетрясения, а в результате диверсии какой-нибудь темной личности.

– Но ведь этим каждый проходимец может воспользоваться в своих интересах?

– Обычно приблизительно так и бывает. Сожгли, скажем, какой-нибудь магазин. А назавтра уже человек пять пугают этим своих будущих жертв: "Вот, видишь, мне отказали, и что я сделал!"

– Ну...
– У меня опять не хватало слов.

– Не все так страшно, Рыжик.
– Ниро рассмеялся.
– Видишь ли, это только со стороны так кажется, что здесь все абсурдно. Человек, который крутится в этом мире, достаточно легко может определить, кто хотя бы потенциально может действительно сделать такую диверсию.

– Это как?
– не поняла я, - у кого найдутся две канистры с бензином, чтобы поджечь магазин?

– Нет, - невозмутимо ответил мой любимый.
– Понятно, что две канистры найдутся у всякого. Но если взять, например, магазин, то все становится достаточно просто. Ведь магазин расположен на определенной территории. По городу он не бегает. За эту территорию отвечает одна, ну максимум две группировки.

– А что, только они могут спалить магазин?

– Нет, если они находятся в состоянии вражды с кем-то еще, то это могут сделать конкуренты.

– Таким образом количество претендентов увеличивается.

– Да, - ответил Ниро.
– Но до очень ограниченного количества, до трех-четырех. Так что, если что-то происходит в конкретном районе, искать приходится максимум среди трех-четырех группировок из сотни-другой, которые существуют.

– Все так просто?
– удивилась я.

– Просто, при одном условии, что ты точно знаешь, кто отвечает за этот район, что ты точно знаешь, что директор магазина не подпалил его сам, чтобы скрыть какую-нибудь недостачу, и что ты уверена, что это не случайность.

– Но в нашем же деле очевидно, что не случайность.

– Да, и так же очевидно не случайность, что не сама фирма портит свою продукцию. Но в нашем случае есть один неприятный момент.

– Какой же?

– Видишь ли, Рыжик, в нашем случае нет ярко выраженных привязанностей к той или иной территории, то есть все эти события происходили в разных местах Москвы, поэтому здесь определить претендента гораздо сложнее. А с другой стороны, если следовать логике этих ребятишек, виновником должно считаться представительство. Так что и отвечать за все эти напасти должна та группировка, на территории которой находится представительство.

– И потом, - сказала я, - ведь они же общались с милицией, вызванной представительством. Так что можно установить, кто конкретно общался.

– Да, но при одном маленьком условии, что милиция а) - знает, с кем конкретно они разговаривали и к какой конкретной группировке он относится и б) - захочет нам сказать.

Ниро зевнул.

– И ты это еще не выяснил.
– Я с недоумением посмотрела на него.

– Завтра попробую это выяснить, э-эээ...

– А как же быть с юристами? Что ты о них думаешь?
– прервала я его зевок.

– Сегодня мы все равно не будем иметь никакой новой информации. А нет ничего хуже, чем размышлять на пустом месте.
– Он снова зевнул.
– Баиньки, баиньки, - пробормотал он полусонно и стал выкарабкиваться из кресла.

Заразившись его настроением, я тоже зевнула.

Ну что ж, подождем до завтра...

Глава 11

ДАВАЙ ПОПРОБУЕМ ПОСТРОИТЬ ВЕРСИИ

Когда я утром проснулась, Ниро уже не было. Такой небывалый приступ энтузиазма свидетельствовал о том, что ему в голову пришла какая-то мысль. Умывшись и спустившись в кухню, я выяснила, что мне оставлен хороший завтрак.

Ну что ж, значит, настроение у него было хорошее. Учитывая, что инструкций мне на сегодня оставлено не было, я вкусно и не торопясь позавтракала и решила, что получившуюся паузу очень хорошо использовать для приведения своих дел в порядок. Сдав вахту Мамаше Крокодайл, которая немедленно наполнила весь дом жужжанием пылесоса, я отправилась в издательство. По дороге, заскочив к маме, полила ее цветы. По моим подсчетам, они с Пеппи должны были продержаться на море еще недели две. Так что за цветами надо приглядывать как следует.

В издательстве, как обычно, была жуткая кутерьма. Стоит мне день-другой не показаться... Короче, вырваться мне удалось только к вечеру. Ниро, немножко обиженный, ждал меня обедать.

– Ты же знаешь, - проворчал он, когда я вернулась, - мы обедаем обычно в семь часов, а сейчас уже половина девятого. Нет ничего хуже, чем есть разогретую еду. А то, что я приготовил, уже можно выбрасывать на помойку, это же невозможно есть разогретым^

Тут он явно преувеличивал. Не знаю, как оно должно быть на вкус, только что приготовленное, но, даже разогретое, было чудовищно вкусно...