Чтение онлайн

Бюргер кивнул.

— Да, это еще один блестящий пример вашей предусмотрительности, Мейсон. Этим сверх-умным ходом вы обеспечили себе неприкосновенность и полностью избавились от уголовной ответственности. Так что вы совершенно смело можете сделать подобное заявление перед любым составом жюри. А между тем, я прекрасно знаю, что вы специально возили этого Ланка в больницу, зная наперед, что может так получиться и офицеры вас обязательно выставят оттуда и не допустят повидаться с миссис Тор, не обратив внимания на ваше предупреждение и тем самым развяжут вам руки.

Мейсон усмехнулся.

— Но разве я виноват, что вы заполонили полицейский аппарат безмозглыми тупицами, не разбирающимися даже в самых простых вещах? Я привожу к ним Ланка, говорю, кто это такой и что он может дать важные показания, необходимые лейтенанту Треггу, а они взашей выталкивают нас в лифт и не велят больше даже приближаться к больнице. Ведь это же кретинизм в чистейшем виде!

— Все предельно ясно, — с трудом сдерживаясь заметил Бюргер. — А теперь разрешите все же обратить ваше внимание на один факт. По существующему закону любой человек, который преднамеренно мешает или отговаривает другое лицо, являющееся свидетелем в расследуемом деле или могущее им стать, от дачи показаний, виновен в преступлении против закона.

— Продолжайте, все это очень интересно, — с насмешливым видом сказал Мейсон.

— При этом вовсе не обязательно, — продолжал прокурор, — чтобы свидетель был похищен в полном смысле слова или чтобы эта попытка похитить его увенчалась успехом.

Мало того, в одном из соседних с нашей страной государств даже особо оговорен тот случай, когда специально «накачивают» допьяна свидетеля, так что он не может дать необходимые показания. Или дают ему взятку. Все эти случаи отражены в законе.

— Поскольку я никому не давал никакой взятки, никого не похищал и даже не спаивал, то никак не могу взять в толк, по какому поводу все эти длинные речи?

— Ланк, вне всякого сомнения, очень настроен против полиции. Он абсолютно ничего не желает нам рассказывать. Однако, как видно, он не слишком-то умен. И я не сомневаюсь, что, разобравшись в его психологии, вы поспешили соответствующим образом обработать его и вытянуть из него все, что необходимо для вас.

— Дальше, дальше, господин прокурор. Что вы еще инкриминируете бедному адвокату?

— И все же Ланк рассказал нам достаточно для того, чтобы мы поняли, что Франклин Тор побывал в его доме, а ваша секретарша поехала туда и спугнула его. А лейтенант Трегг лично предупредил вас, что он желает, чтобы Франклин Тор явился в суд в качестве свидетеля.

— Валяйте, заканчивайте свое выступление, а потом уж я выскажу свое мнение.

— Вы хотите получить последнее слово, вернее, чтобы это слово осталось за вами?

Мейсон усмехнулся.

— А разве вы еще не привыкли к этому? Ведь так всегда и бывает.

— Но я вас все же предупреждал, что нанесу вам болезненный, очень болезненный удар, мистер Мейсон.

— Задержав мою секретаршу, как я полагаю?

— Это вы втравили ее в эту историю. Вы намеренно задержали Ланка, пока она на такси съездила к нему домой, вытащила Франклина Тора из постели, предупредила его, чтобы он немедленно убирался восвояси, и приняла все необходимые меры, чтобы он вовремя скрылся.

— Я полагаю, что все это вы сумеете доказать? — подчеркнул свои слова адвокат, сделав ударение на слове «доказать».

— Да, конечно, я располагаю для этого достаточными косвенными уликами. Мы, конечно, понимаем, Мейсон, что вам очень хотелось поговорить с Франклином Тором до того, как это успеет сделать полиция. Вот ради этого-то вы и отправили к нему мисс Стрит.

— Она вам так сказала?

— Нет, разумеется. Она никогда не посмеет признать такую вещь, и мы это прекрасно понимаем. Но в полиции все же не одни кретины, как вы изволили выразиться. И мы сумеем все это доказать.

— Говоря «доказать», что вы имеете в виду?

— Убедить присяжных.

— Простите, — сказал адвокат, — но я в это не верю.

— Конечно, мы располагаем всего лишь косвенными доказательствами, но их у нас зато предостаточное количество.

— Ну, ну, господин прокурор, у вас их столько же, сколько у меня королевских сокровищ. Вы совершенно напрасно тешите себя надеждой. Бюргер. В действительности, у вас ничего нет, кроме страстного желания иметь все это, чтобы посадить меня в галошу!

Гамильтон Бюргер с нескрываемым вызовом посмотрел в глаза Перри Мейсона.

— В прошлом, — сказал он, — я сочувствовал кое-чему, что вы делали, Мейсон. Я был слишком заворожен быстротой ваших действий и полученными результатами и даже не учитывал, что недопустимость и порочность ваших методов перекрывает все ваши достижения в этой области. Сейчас же я, не стесняясь, говорю, что я поставил своей целью обнажить истинное ваше лицо и ваши методы, которые не должны дольше поощряться законом.

— Каким же образом вы собираетесь все это проделать? — спросил адвокат с невозмутимым видом.

— Я докажу, что ваша секретарша умышленно вспугнула главного свидетеля обвинения, предъявлю вам обвинение в соучастии и даже подстрекательстве ее к подобным действиям и, на основании имеющихся у нас улик, непременно добьюсь, что вас лишат адвокатского звания. Я не сомневаюсь, что вы уже настрочили обвинение или соответствующее заявление, основанное на Габиус Корпус акте. Ну, давайте же его сюда. Я вовсе не собираюсь быть несправедливо жестоким по отношению к мисс Стрит и совершенно не имею намерений держать ее в тюрьме. Пусть внесет соответствующий залог. Но от ответственности за совершенное ею преступление ей все равно не отвертеться. Если она будет просить взять ее на поруки, — на здоровье. Я, разумеется, не стану возражать.

Я буду откровенен с вами до конца: моя цель состоит в том, чтобы запретить вам раз и навсегда заниматься адвокатской деятельностью, совсем несовместимой в данном случае со званием адвоката, и исключить вас из адвокатской коллегии.

Бюргер резко отодвинул назад свое кресло и поднялся, тем самым как бы давая понять Мейсону, что разговор окончен.

— Вот и получается, мистер Мейсон, — сказал он, — что заготовленное вами заявление о неправильном, незаконном задержании вашей секретарши мисс Стрит потеряло весь свой драматический эффект. Так что совершенно напрасно вы пугали меня своим последним словом.