Чтение онлайн

— Вы что, на задержание?

— Спокойно, Шура, — сказал Николай, открывая боковую дверь. — Мы будем работать нежно.

— Спецназ уже вызвали?

— Сегодня без спецназа, — сказал Николай. — Говорю же, нежно.

Они разместились в салоне. Николай задвинул дверь и плюхнулся на три сиденья сразу. Стас продиктовал Шуре адрес, тот кивнул, даже не став вбивать его в навигатор, завел двигатель и покатил на выезд.

— Он хотя бы кто? — поинтересовался Шура.

— Айболит, — сказал Стас. — Круто не будет, ты вообще только в машине посидишь.

— Вы всегда так говорите.

— Но ведь иногда оно так и бывает, — сказал Стас. — Тебе вообще жаловаться не на что, это ж не наружное наблюдение, и мы там до утра сидеть не собираемся. Задержание — это быстро. Подход, отход, фиксация.

— У меня все равно рабочая смена до восьми утра, — сказал Шура.

— Тогда тем более все эти твои переживания мне непонятны.

— Просто салон от крови отмывать не хочу.

— Тут никогда не угадаешь, — сказал Стас. — Сколько нам ехать?

— Минут сорок, если через Третье срежем.

— Тогда вздремну, — сказал Стас, откинул спинку своего кресла и закрыл глаза.

Николай же повернулся на другой бок, потом еще раз, видимо, так и не нашел удобного положения, сел ровно и уставился на Леху, к которому только в машине вернулся дар речи.

— Как он это делает? — спросил Леха.

— Да просто железные нервы у человека.

— Не, я не про Стаса, — сказал Леха. — Я про Бунге. Как он это делает?

— Просто его источники оперативной информации куда лучше, чем наши источники оперативной информации, — сказал Николай. — Что, впрочем, неудивительно, если учитывать его опыт и общий стаж.

— А почему он нам сразу ничего не сказал?

— Да кто ж его знает. Может быть, хотел, чтобы мы сами что-то нарыли. Вот ты нарыл. Молодец.

Леха особой гордости за свое достижение уже не чувствовал. Ему удалось добыть только слухи и намеки, а у Бунге была фамилия организатора.

— А про Лондон и Мадрид он тоже серьезно задвигал?

— Не удивлюсь, если так оно и есть, — сказал Николай. — По крайней мере за половиной всех этих неформальных молодежных движений стоит кто-нибудь снаружи.

— Ну а смысл? Это же всего лишь студенты.

— Ну да, — сказал Николай. — Там всего лишь студенты, тут всего лишь студенты. Там небольшая авария, тут небольшая диверсия, здесь кто-то что-то не докрутил. Тут разговоры на кухне, там радио запрещенное, тут самиздат с текстами эмигрантскими, там общество по интересам, а что там за интересы, никто и не знает. По отдельности-то вроде ничего опасного и не происходит, а в целом, если на общую картину глянуть, это тактика тысячи порезов.

— Ты еще про план Синклера расскажи.

— План Синклера не существует. Это миф, источник которого, скорее всего, находится в нашей собственной советской литературе, — сказал Николай. — Но некоторые мифы опасны сами по себе. Если их слишком долго игнорировать, они начинают проявляться в реальности.

— То есть, он не существует, но мы должны вести себя так, будто он реален? — уточнил Леха.

— Именно так, — сказал Николай. — Наш враг играет вдолгую. Мы, собственно говоря, тоже. И только нашим внукам предстоит выяснить, у кого воля длиннее.

— Стесняюсь спросить, на черта вы тут эту политинформацию устроили? — сказал Стас, не открывая глаза. — Все бубните и бубните.

— Леха не верит в план Синклера, — сказал Николай.

— Он молодой, ему можно.

Леха вздохнул.

— Он думает, что мы над ним издеваемся, — сказал Николай.

— Он молодой, ему можно, — повторил Стас. — Как стажировка закончится, не забудь ему о «Протоколах сионских мудрецов» рассказать. Но раньше не надо, а то еще дернет от нас, а кто тогда работать будет?

«Каравелла» въехала в зажатый девятиэтажными панельками двор, и Шура припарковал ее на свободном месте. На площадке резвились дети, играли в песочнице, качались на качелях, скатывались с горок. Ребята постарше гоняли в футбол на огороженном и затянутом сверху сеткой, чтобы мяч никуда не вылетал, поле. На лавочках у подъездов сидели и вели свои бесконечные разговоры старушки. Мужики забивали «козла», две парочки играли в бадминтон.

Обычный для позднего лета вечер.

— Народу до черта, — констатировал Шура. — Будете ждать, пока рассосется?

— Сейчас тепло, — сказал Стас. — Оно еще несколько часов не рассосется.

— Наш клиент вроде дома, — сказал Николай, осторожно выглядывая наружу. — Свет в окнах горит.

— Где еще быть советскому гражданину после окончания рабочего дня? — спросил Стас. — Не каждый же день он молодые умы своими вредными идеями смущает.

— Повезло нам, получается, — сказал Николай.

— Работаем, — сказал Стас. — Шура, ты, как я и обещал, остаешься в машине, но на всякий случай тоже поглядывай. Вероятность, что услышав нашу тяжелую поступь, клиент захочет выпрыгнуть в окно третьего этажа, довольно мала, но никогда не равна нулю.

— Он, кстати, может и прыгнуть, — сказал Николай. — Он же айболит. Сам поломался, сам починил.

— Четвертая категория, — напомнил Стас. — Он даже вывих будет минут сорок лечить, а на перелом вообще несколько часов уйдет. Это если простой и без смещения.

— Адреналин, все такое.

— Он нашего визита не ждет, — сказал Стас. — Если бы ждал, его бы сейчас дома не было, и нам бы пришлось его по студенческим общежитиям искать. В лучшем случае.

Они неторопливо вышли из машины и направились к подъезду. Стас вежливо поздоровался со старушками у подъезда и даже отпустил общее замечание о погоде. Пока поднимались на третий этаж и надевали перчатки, Леха пытался унять появившуюся от напряжения дрожь дыхательными упражнениями. Получалось плохо.

На площадке они рассредоточились.

Николай сунул руку под пиджак и встал слева от двери, чтобы иметь возможность ворваться, как только она откроется. Леха занял позицию сразу за Стасом и чуть правее, согласно инструкции.

Стас вдавил указательным пальцем кнопку звонка. Секунд через двадцать из-за двери до их слуха донеслось приглушенное дерматином: «Кто?».

— Мы ваши соседи сверху, вы нас заливаете, — сказал Стас.