Чтение онлайн

Нельзя не вспомнить и такие необходимые и важные для ножевого бойца качества, как отсутствие излишне богатой фантазии, впечатлительности, этических и морально-нравственных блоков, а также хорошее знание анатомии, решительность, навыки забоя скота и твёрдая рука. Как писал о скотобойцах, использовавших свой опыт в поединках на ножах, известный специалист по истории Латинской Америки профессор Джон Частин: «Разве клерк или грузчик из Монтевидео, каменщик или лавочник из Порто Аллегре могли проливать кровь с такой же невозмутимостью и самообладанием, как человек, привычно делавший это сотни раз!» [100] Поэтому хрестоматийными представителями типичных для испанской культуры ножевых бойцов скорее были не романтичные опереточные красавцы с гитарами из «плутовских» романов Золотого века Испании, а профессиональные мясники, братья Викарио из «Хроники объявленной смерти» Габриэля Гарсиа Маркеса [101] .

Рис. 5. Кадры из фильма «Хроника объявленной смерти». Режиссёр Франческо Роси, 1987 г.

Хотя они нежно привязывались к поросятам и даже давали некоторым любимчикам имена, однако, когда приходило время, это совершенно не мешало им хладнокровно закалывать своих воспитанников без всяких нравственных страданий, сожалений и угрызений совести. И свою жертву — несчастного Сантьяго Насара они забили ножами точно так же, как резали свиней — профессионально, отрешённо и безучастно. Как гласит подпись под изображением вооружённого ножом солдата из американского наставления по ближнему бою периода Второй мировой войны: «Будь яростным, страшным и жестоким — или умри» [102] .

Легендарный полковник Рекс Эпплгейт в своей статье «Knife fighting», вышедшей в 1943 году, писал о ножах, что далеко не каждый боец психологически готов применить это оружие в критической ситуации и что, например, для многих американских солдат — обычных городских ребят, которым редко приходилось пускать в ход нож в гражданской жизни, в бою это могло стать серьёзным испытанием [103] .

Рис. 6. Д. У. Морра. «Будь яростным, страшным и жестоким — или умри!», 1945 г.

Поединок на ножах даже сложно назвать боевым искусством — скорее это чистый концентрированный мачизм квинтэссенция маскулинности. Поэтому архиважно понимать что в основе своей схватка на ножах — это совсем не о технике. И не о кардиоваскулярной подготовке. А также не об акробатике, не о растяжке, не о кроссфите и прочих подвижных играх для креативного класса, как это иногда сегодня пытаются трактовать. А о чём же тогда? — спросите вы. Я бы назвал две основные составляющие.

В первую очередь, конечно же, это личная честь, ценившаяся выше жизни. Определение испанской чести было дано ещё в XIII веке, в правление короля Альфонса Десятого. В изданном им своде законов, известном как «Las Siete Partidas» — «Семь частей», говорится: «Честь — это репутация, которую человек приобретает согласно занимаемому им месту в обществе благодаря своим подвигам или тем достоинствам, которые он проявляет… Убить человека или запятнать его репутацию — это одно и то же, ибо человек, утративший свою честь, хотя он со своей стороны и не совершал никаких ошибок, мертв с точки зрения достоинств и уважения в этом мире; и для него лучше умереть, чем продолжать жить». Как говорили испанцы, «честь — это кристально чистое стекло, которое может помутнеть даже от легкого дыхания» [104] . Вот для того, чтобы это метафорическое стекло не помутнело, «соблюдающим», верным заветам «Партид», и приходилось хвататься за шпаги, навахи, кухонные ножи и более четырёхсот лет поливать кровью дуэльные площадки Испании и всех её континентальных и заморских колоний.

Однако именно народная культура чести породила традицию «duelo irregular» — народных дуэлей и вывела техники владения ножом на уровень высокоразвитого боевого искусства. Школы и системы ножа, сложные элементы ножевых схваток, хитроумные тактика и стратегия поединка были востребованы, а следовательно, появлялись и бытовали исключительно в культурах чести.

Там, где отсутствовали ножевая культура и массовая традиция, а нож преимущественно служил для одного-единственного внезапного удара в спину в тёмной подворотне или в пьяной кабацкой драке, нужды в разработке сложных фехтовальных техник за ненадобностью просто не было.

Вместо того, чтобы в ответ на угрозу ножом или вызов на поединок тоже вытащить нож и сражаться с обидчиком один на один, в этих странах, не мудрствуя лукаво, доставали пистолеты и простреливали лихому поножовщику колени или голову или же с залихватским гиканьем всей компанией забивали его скамьями. По той простой причине, что с мачистскими традициями культур ножа большинство жителей Европы знакомы не были и играть по чужим, да ещё и совершенно иррациональным и непонятным правилам не собирались.

Рис. 7. В.И. Немирович-Данченко. Убийство изменницы и соперника, 1902 г.

Поэтому за пределами ножевых культур в лучшем случае эти навыки бытовали на уровне индивидуального мастерства и умирали вместе со своим владельцем. А индивидуальное мастерство, как правило, базируется на уникальных личных антропометрических и скоростных данных. На том, что у спортсменов обычно считается талантом. Но у уникальных природных данных, как и у любого таланта, есть один большой недостаток: они неповторяемы и невоспроизводимы. Так, например, техники и манера боя Николино Лочче, Шугар Рэя Робинсона, Мохаммеда Али, Майка Тайсона, Шугар Рэя Леонарда, Назима Хамеда, Роя Джонса Младшего совершенно бесполезны для основной массы боксёров, так как они базировались исключительно на уникальных способностях и природных данных своих владельцев.

Хотя уже нашлись какие-то предприимчивые маркетологи, которые предлагают обучить всех желающих «смертоносному стилю» Майка Тайсона под названием «пикабу». То есть в переводе это название детской игры, известной как «ку-ку», когда то закрывают лицо ладошками, то открывают. Эта манера боя была разработана в 1960-х тренером Касом Д'Амато специально для другого легендарного тяжеловеса — Флойда Паттерсона [105] . Для продвижения и легендирования бренда была даже создана рекламная статья в русской Википедии. Плохим симптомом является то, что американские источники гораздо более сдержанны в оценках, а также то, что за прошедшие шестьдесят лет единственными бойцами этого мифического стиля были и остаются исключительно Паттерсон и Тайсон. Новые мастера «пикабу» за все эти десятилетия почему-то так и не появились. Возможно, всё-таки потому что бездумное копирование чужого индивидуального стиля при отсутствии необходимых данных и способностей — это не панацея.

Всё то же самое можно сказать и о другом популярном мифе — так называемых «семейных» стилях ножевого боя. Если, скажем, в Японии, Юго-Восточной Азии, на Северном Кавказе или в Южной Италии за термином «семейный» вполне может стоять клан, насчитывающий сотни, а то и тысячи членов, а следовательно, и массовая традиция, то на большей части Европы, и в наших широтах в том числе, обычно имеется в виду самая обычная семья из нескольких человек. Даже если предположить, что основатель семейного стиля — как правило, некий мифический прапрапрадед — действительно принёс домой с одной из войн пару немудрёных ударов ножом или кинжалом, подсмотренных в бою у турок или черкесов и известных сегодня любому школьнику то сохранить даже эти навыки в рамках одной семьи на протяжении нескольких поколений задача архисложная и практически невыполнимая. За это время страна пережила несколько страшных войн, революции, голод, эпидемии, репрессии, эмиграцию, концлагеря, расстрелы. Отцы, дети и внуки не возвращались из лагерей, плена и с полей сражений и уносили с собой в могилу все умения и навыки.

Как показывает практика, войны, социальные потрясения и другие драматические события прерывали передачу знаний и уничтожали традицию владения ножом даже в тех странах, где эти навыки были массовыми и регулярно, столетиями переходили из поколения в поколение в сотнях тысяч семей. А уж в одной-единственной семье… И даже в том уникальном случае, если бы это семейство каким-то чудом не затронули и миновали все потрясения, происходившие с их страной на протяжении столетия, это ещё не даёт никаких гарантий выживания прапрадедушкиных навыков.

Рис. 8. Вызов на бой. Испанская карикатура. Мадрид, 1884 г.

Рис. 9. Отчаянный тореро Эль Гайо играет со смертью и на нервах зрителей, 1912 г.

И тут мы снова возвращаемся к индивидуальному мастерству и неповторимости уникальных природных данных. А кроме того — как при отсутствии массовой традиции определить, что в те далёкие времена царя Гороха предок показывал своим сыновьям именно то, что сегодня нам пытается продемонстрировать его прапраправнук? Ведь подобные навыки не кодифицировались и сохранялись исключительно в форме устной традиции. Как показывает практика, не исключено, что кто-то в этом длинном ряду преемников недослышал, кто-то недосмотрел, кто-то недопонял. Кто-то вообще так никогда и не увидел отца и деда, не пришедших с одной из войн, и узнал о существовании семейной традиции только из сбивчивых и противоречивых рассказов бабушки, на основании которых и пытался воссоздать что-то по мотивам.