Чтение онлайн

Основная проблема заключается в следующем. Многие с детства смотрели по телевизору трансляции боксёрских матчей, посещали секции борьбы или бокса. Благодаря этому даже те, кто не продолжил спортивную карьеру в зрелом возрасте, в состоянии без труда отличить, скажем, английский бокс, самбо или греко-римскую борьбу от фейка или компиляции, слепленных на коленке аферистом и выдаваемых за оригинал. Равно как и профессионального боксёрского или борцовского тренера от самозванца, имеющего о предмете крайне опосредованное представление. Поэтому всевозможных «изобретателей» доморощенных версий бокса или борьбы под новым брендом, как правило, быстро вычисляют и разоблачают. В случае же встречи с новым и доселе неизвестным широкой публике экзотическим продуктом — в данном случае с ножевым боем — верификация усложняется. Многим его поклонникам даже сегодня просто не от чего отталкиваться: отсутствует оценочный инструментарий, всё увиденное ни с чем не ассоциируется, и накопленный к этому моменту эмпирический опыт оказывается бесполезным. Именно нехватка личного опыта вкупе с отсутствием критериев для идентификации постоянно мутирующих фейков, к тому же окружённых громкими маркетинговыми легендами, создают питательную почву для появления и процветания просто невероятного количества абсолютно фантазийных видов единоборств и боевых искусств.

В качестве показательного примера можно привести воспоминания известного советского боксёра и тренера Константина Василье вича Градополова. В ранней юности, в 1920-х, когда он только начал занятия боксом, ему довелось тренироваться у популяризатора единоборств, циркового артиста и литератора Нила Ознобишина. Ознобишин обучал ребят основам английского бокса и в том числе своим собственным, изобретённым лично им «тайным» боксёрским приёмам. Так, например, Градополов рассказывал, что одним из них было нанесение боковых ударов одновременно двумя руками в голову и в туловище. А бой с тенью, который Ознобишин, видимо, трактовал дословно, выглядел следующим образом: боксёр становился между включённой электрической лампой и стеной так, чтобы его тень падала на стену, и сражался с ней. С течением времени и появлением опыта Константин Васильевич понял бессмысленность и абсурдность этих упражнений и позже вспоминал о них с улыбкой, однако тогда, в юности, авторитет тренера не оставлял места для сомнений, и Градополов упорно отрабатывал его задания часами. Как он сам писал: «Вот с такого «уровня» начинались наши искания в методике бокса… учиться было не у кого» [152] .

Бой с тенью, или, как его ещё называли, «скиамахия», известен с античности, а английские боксёры XVIII столетия, как и их современные коллеги, даже использовали в этих тренировках гантели [153] . Но откуда почерпнул столь удивительную интерпретацию этого классического боксёрского упражнения Ознобишин, видимо, так и останется тайной. Могу только предположить, что инспирацией для него послужили рекомендации из вышедшей в 1915 году книги Ивана Владимировича Лебедева «Самооборона и арест» [154] .

Как и Градополов сто лет назад, многие сегодняшние поклонники ножевого боя годами оттачивают и совершенствуют абсолютно нелепые и бессмысленные «наработки» своих «ознобишиных». А в контексте вооружённых единоборств некоторые из таких импровизированных поделок не только бесполезны, но и смертельно опасны. Так, например, если человек, подготовленный лжетренером по псевдобоксу, в худшем случае будет избит и скорее всего отделается разочарованием, испугом и парой гематом, то для поклонника суррогата ножевого боя, наскоро изобретённого предприимчивым рыцарем наживы, при столкновении с жестокой реальностью всё может закончиться значительно драматичней.

И надо сказать, что в этом случае наличие у преподавателя личного опыта — фактор немаловажный, так как часто, особенно когда система позиционируется как прикладная, именно он является решающим при выборе школы. Поэтому некоторые основатели авторских систем как в Европе, так и в США, сделавшие ставку на имидж матёрого головореза, любят апеллировать к собственному боевому опыту. К сожалению, как правило, гипотетическому и вымышленному. Но доверчивые неофиты, не отягощённые критическим мышлением и загипнотизированные рисунком на камуфляже, завороженно внимают байкам суровых мужчин об их героических эпохальных деяниях.

Рис. 38. И. В. Лебедев. «Самооборона и арест». Городовой наносит преступнику одновременно два удара, 1915 г.

Многие отцы-основатели пытаются внушить своим последователям, что совершенно неважно то, что их «системы» и «школы» опираются исключительно на их собственные взятые с потолка фантазии и теоретические выкладки. Однако, разумеется, это далеко не так. Представьте, что в армейском учебном подразделении снайперов готовит, скажем, чудом попавший на эту должность пейнтболист. Курсанты удивлённо рассматривают составленные им баллистические таблицы и задают закономерный вопрос: уверен ли он, что они будут работать для патронов 7,62 мм СВД и 9 мм ВСК-94? На что маститый инструктор покровительственно объясняет, что, конечно же, будут, так как он лично всё проверял и на пейнтбольном оружии, и на страйкбольном, и на «воздушках» из тира в парке аттракционов, а также стрелял из детского ружья пробкой и даже плевал из трубочки пластилином. «А какая разница, — возмутится пейнтболист, увидев поражённые лица солдат, — настоящая это винтовка или игрушечная и чем она стреляет?!» А на логичный вопрос, участвовал ли он в боевых действиях, держал ли когда-нибудь в руках боевое оружие и знает ли, что такое огнестрельные ранения, инструктор обиженно ответит, что нет, зато он несколько раз получал пейнтбольным шариком, что тоже неприятно и иногда даже остаются кровоподтёки.

В отличие от законопослушной Европы, во многих странах Латинской Америки проблема выбора не стоит так остро. Скажем, в колумбийских Кали или Букараманге совсем не сложно найти бойца с тремя десятками уличных драк и дуэлей, а то и с парой-тройкой трупов на совести. Что как минимум свидетельствует о наличии у него настоящего, а не декларируемого или вымышленного боевого опыта и подразумевает определённую искусность во владении ножом, а также понимание того, что и как нужно делать в настоящей мясорубке. Как показывает практика, общественное мнение там всё ещё смотрит на поножовщины довольно снисходительно — соседи по кварталу и случайные прохожие с гордостью объяснят и покажут, как найти кого-нибудь из местных головорезов, и даже проводят к его дому. Но что же делать соискателям в наших широтах, где специалисты подобного профиля не просто редки, а скорее уникальны и даже при наличии такого опыта и навыков, будучи в здравом уме, никогда их не афишируют? И как в стогу сена — среди терабайтов мусора «обучающего» видео и тысяч сомнительных гуру — найти ту самую иголку?

Рис. 39. Дуэль испанцев на ножах. Литография, начало XX в.

Рис. 40. Левое предплечье дуэлянта обмотано накидкой. Аргентина, 1919 г.

Но, к счастью для наиболее осторожных, недоверчивых и подозрительных неофитов, условий для выявления аутентичных школ владения ножом хватает — это и общая культура движения, и присутствие рудиментарных фехтовальных техник, и хорошая защита, и наличие стратегии, а также, разумеется, обязательные упоминания о существовании этих школ и систем в достоверных исторических источниках. Тайные занятия единоборствами, столетиями сокрытые от всего мира, — это миф, созданный конспирологами и коммерческим гонконгским кинематографом 1970-х. Как гласит известная немецкая пословица, «Was wissen zwei, wisst Schwein» («Что знают двое, знает и свинья»).

Рис. 41. Дуэль каморристов, 1972 г.

Даже наиболее секретные обряды и ритуалы самых тайных и законспирированных обществ и организаций раньше или позже становятся достоянием широкой публики. А уж массовые боевые искусства и единоборства — и особенно народные, такие как школы и системы ножа, всегда оставляли заметные следы в истории. Вне зависимости от эпохи и региона. Конечно же, при условии, что они действительно существовали.

Полиция Рио-де-Жанейро XIX века знала всех членов «секретных» банд капоэйристов поимённо, знала всю структуру организации, а также где и когда проходят их совершенно «тайные» тренировки с ножами, мачете и опасными бритвами. Поэтому меня всегда до глубины души трогают пасторальные истории о жителях Себу и других регионов испанских Филиппин, которые, согласно канонической легенде, втайне от испанцев в глубине джунглей, столетиями оставаясь незамеченными, практиковали боевые искусства. И это при том, что на протяжении более четырёхсот лет Филиппины — даже самые отдалённые островки и деревеньки — были просто нашпигованы внимательными и наблюдательными францисканцами, доминиканцами и иезуитами, от глаз которых не ускользало ни одно даже самое незначительное событие и происшествие в жизни их паствы. Какая-нибудь новость или сплетня ещё даже не успевали распространиться по деревне, а в Манилу и Мадрид уже летели тайные депеши от соглядатаев в рясах.

Очень важным критерием, свидетельствующим в пользу того, что Перед вами настоящая и проверенная временем боевая школа или хотя бы адекватный и здравомыслящий компилятор, является наличие таких старинных, истинно прикладных элементов, как использование для защиты от ударов левого предплечья, умение удерживать оружие в любой руке, захваты вооружённой руки противника, а также попытки его обезоруживания. Это как раз те самые техники, которые исчезли из фехтования в процессе его трансформации в спорт, и их наличие или отсутствие служит одним из водоразделов между спортивной и боевой ипостасями этого искусства.