Чтение онлайн

Некоторые испанские оружейники из традиционных регионов ножевого производства, таких, например, как Альбасете, считают, что кровавая репутация бандитского ножа плохо влияет на имидж навахи, а следовательно, и на продажи. В 2009 году в Музее ножевого промысла в Альбасете была представлена книга «Navaja! Temido acero. Criminalization de una herramienta» — «Наваха! Грозная сталь. Криминализация инструмента» [91] . В этой работе её автор Луис Мигель МартинесГомес Симон — сын прославленного альбасетского оружейника Франсиско Мартинес-Гомес Саэса горячо отстаивает честь навахи, убеждая читателя, что этот нож всегда представлял собой исключительно безобидный бытовой инструмент крестьянина, а вовсе не инфернальное орудие смерти и архетип бандитского оружия. Однако я считаю, что опасения сеньора Мартинеса-Гомеса и других альбасетских мастеров напрасны и беспочвенны, так как зловещий и романтический флёр, окружающий наваху, лишь подогревает интерес к этому легендарному ножу.

Сегодня, как и сто лет назад, детей из цыганских кланов владению навахой традиционно обучают члены семьи — отец, брат, дядя или же боец из диаспоры с опытом уличных столкновений. Если в нашей культуре во дворах многоэтажек отцы учили детей играть в хоккей или футбол, то в патио Андалусии, Валенсии, Апулии или Калабрии они давали сыновьям уроки владения ножом. Именно этот фактор — массовая и системная передача навыков служит одной из основных гарантий выживания и преемственности традиции.

Рис. 55. Уличный поединок на навахах. Испанская карикатура, 1885 г.

В конце 1970-х на экраны страны вышел сериал о прославленном разбойнике XIX века Курро Хименесе, и вскоре все испанские магазины игрушек были завалены пластмассовыми реалистичными копиями навах героев сериала. На каждом углу детишки в банданах, намотав на руку курточки, отчаянно сражались на игрушечных ножах.

В 1980-х интерес к изучению традиционных техник владения ножом в Средиземноморье стал угасать — мальчишки не хотели тратить время на какие-то нелепые дедовские обычаи и предпочитали заниматься карате, кунг-фу, айкидо и другими вошедшими тогда в моду и активно продвигаемыми массовой культурой азиатскими единоборствами. Помощь пришла с самой неожиданной стороны. В последние десятилетия улицы средиземноморских городов заполонили иммигранты из бывших колоний — из Марокко и других стран Северной Африки, а также выходцы из Восточной Европы и особенно с Балкан — албанцы и румыны, которые практически никогда не расстаются с ножами. Как когда-то, в конце XIX столетия, итальянские переселенцы, прибывшие в США, и они привезли с собой свою ножевую культуру. в результате выросла уличная преступность и значительно увеличить количество нападений с использованием холодного оружия.

Не было бы счастья, да несчастье помогло — благодаря этому в Средиземноморье снова начал возрождаться интерес к национальным школам боевых искусств, и старинная традиция сегодня переживает Ренессанс [92] . К сожалению, растущим интересом к этой традиции и, в частности, к испанской школе владения клинком, нередко пользуются конъюнктурщики всех мастей. Так, например, во многих современных работах упоминаются такие поэтичные стили испанской школы владения коротким клинком, как севильяно, баратеро и гитано. Они кочуют из книги в книгу, из статьи в статью и растиражированы десятками веб-сайтов, посвящённых боевым искусствам. Более того, в некоторых странах — преимущественно на родине большинства фантазийных направлений единоборств, в США, эти вымышленные «стили» активно популяризуются и даже преподаются. Кстати, говоря о США, не могу не отметить, что в 2010 году там было 36 видов своих, местных боевых искусств, большинство из которых появилось в течение последних двадцати лет! И это при том, что в этот перечень ещё не включены традиционные этнические единоборства коренного населения [93] .

Возможно, для многих поклонников ножевого боя это станет разочарованием и неприятной неожиданностью, но, к сожалению, в действительности ни один из этих «стилей» никогда не существовал, и все они являются художественным вымыслом. Датой их рождения стал 1999 год, когда все три термина появляются в книжке «Севильская сталь» [94] , жанр которой можно охарактеризовать как «фэнтези». Разумеется, люди, мало-мальски знакомые с аутентичной испанской традицией, культурой и историей, всегда относились к упоминанию этих «стилей» со скепсисом, так как в самих их названиях уже заключена тавтология. Ирония в том, что немалая часть вымогателей-баратеро являлись выходцами из Севильи, и, кроме того, многие из них были цыганами — гитано. Таким образом, «баратеро-севильяно-гитано» частенько оказывался одним и тем же бандитом, совмещавшим все три ипостаси.

За последние двадцать лет мне неоднократно приходилось дискутировать со скептиками, которые (особенно, после выхода «Всемирной истории поножовщины») хотя снисходительно и допускали, что в Испании и в самом деле могла существовать эндемичная традиция поединков на ножах, однако с оговоркой, что наверняка и в других странах бытовали собственные подобные традиции. Но многолетние исследования социальной истории Европы дают мне основания утверждать, что в тех странах и регионах где существовали культура ножа и чести и традиция поединков, практически всегда они были именно испанскими. Заимствованными или даже навязанными — но испанскими.

Как я заметил, большая часть моих оппонентов обычно совершала одну и ту же ошибку. Как правило, все сразу представляли себе Испанию в современной своей ипостаси — тихую и спокойную страну «старой» Европы крайне либерального толка, населённую миролюбивыми и неагрессивными жителями.

Но не следует забывать, что на момент появления иберийской традиции владения ножом Испания представляла собой огромную и могущественную империю, имевшую владения не только в Америке, Африке и Юго-Восточной Азии, но и подмявшую под себя Нидерланды, Бельгию,

Люксембург, а также немалую часть Италии, Франции и Германии. Державу, огнём и мечом навязывавшую вассалам (и довольно успешно) свои ценности, культуру и, разумеется, веру. В начале XIII столетия население империи составляли около пятидесяти пяти миллионов человек, или более 8 % от общего количества обитателей Земли. Неудивительно, что за долгие столетия испанского владычества жители имперских колоний и доминионов переняли не только лексикон, моду, музыкальные инструменты или карточные игры завоевателей, но и более сумрачные традиции и обычаи метрополии. Поэтому совершенно закономерно, что на сотнях гравюр, литографий, картин и фотографий бойцы из различных уголков бывших европейских и заморских колоний Испании стоят в совершенно одинаковых и узнаваемых испанских стойках и демонстрируют техники, типичные именно для испанской школы.

Рис. 56. Наваха как символ Испании. Политическая карикатура, 1885 г.

Среди других «каналов», способствовавших распространению и популяризации испанской ножевой культуры, также можно назвать моряков и кочевых цыган. Практически в тот же период, начиная с первой половины XVIII века, английские матросы и путешественники развозили по миру другой экспортный и не менее популярный продукт — бокс. Но ведь вряд ли сегодня кто-то усомнится в том что современный бокс, вне зависимости от стран и регионов, имеет британские корни. По иронии судьбы наибольшее развитие он получил в бывшей английской колонии — США. И точно так же, как Англия дала миру бокс, Испания породила традицию поединков на ножах. И именно испанские бойцы вывели манеру владения коротким клинком на уровень искусства.

В заключение я хотел бы отметить, что умение владеть ножом на Пиренейском полуострове эволюционировало столетиями, проходя проверку на жизнеспособность в тысячах уличных поединков. Как и в любом развитом боевом искусстве, наиболее простые и эффективные техники, доказавшие свою состоятельность, совершенствовались, оттачивались и передавались из поколения в поколение, в то время как нерабочие приёмы умирали вместе со своими незадачливыми изобретателями. И в наши дни значимость и практическая ценность «Учебника вымогателя» всё так же высоки, как и почти двести лет назад — ведь все его рекомендации, как и армейские уставы, написаны кровью, а это дорогого стоит.