Чтение онлайн

У стены все также стоял покинутый мольберт с картиной. Прощаясь, Тоби специально упомянул, что это подарок. Хотя куда мне теперь его художества? Разве только взглянуть в последний раз, что я и сделала. И сильно удивилась. Если бы не знала, что здесь изображена я, то ни за что бы не поверила. Девушка, увлеченная алхимией, мягко улыбалась и будто светилась, даря смесям на столе нежные, полные обожания взгляды. Если бы так посмотрели на мужчину, он бы растаял в два счета. Но героиня картины, которую романтичный Тобиас явно додумал от себя, вся была отдана работе. Она будто порхала возле стола, и ее руки излишне грациозно колдовали над ингредиентами.

Конечно, душа художника — потемки, но кое-что показалось мне странным. Картина была незаконченной, слабо прорисованной, но на фоне всеобщей смазанности и легкости выделялась одна четкая и яркая деталь. И это было не лицо, а… один из углов под потолком. Он так чужеродно смотрелся, что даже мой взгляд зацепился за несоответствие. Неужели все художники начинают с углов? Что это значит? В лаборатории углов было целых шесть, ведь башня имела круглое основание. Вот и комната напоминала круг. Так почему Тобиас прицепился именно к этому углу, а не к тому, что был ближе к краю холста? Всего лишь совпадение?

Можно было не обращать внимание, но я решила проверить. Убрала со стола лишние предметы, кое-как дотолкала его до стены, сверху водрузила широкий табурет, а на него еще один, поменьше. Конструкция доверия не вызывала, но я решила рискнуть и осторожно взобралась по самодельной лестнице, взмахивая руками для равновесия. Впрочем, грубая массивная мебель с толстыми ножками держалась на совесть и почти не шаталась.

А вот и угол под потолком. С близкого расстояния он выглядел как-то неправильно, косо. Я протянула руку. Но там, где пальцы должны были встретить воздух, оказалась преграда, о которую костяшки глухо стукнулись. Я ощупала преграду руками. Поразительно, но угла на самом деле не было! Под потолком висела деревянная перегородка, покрашенная так умело и объемно, что снизу она смотрелась, как естественный кусок комнаты, как угол! А на самом деле это был обман зрения!

Я восхитилась умом Хексии. Ведь такой тайник было невозможно найти даже магу! Только острые глаза художника смогли обнаружить несоответствие. А не господин ли Морелли лично помог наставнице скрыть тайное у всех на виду? Но, даже зная Хексию с детства, я вряд ли бы догадалась об этой задумке. Только если бы принялась допрашивать всех, с кем она вела дела, и выбила бы из художника признание. Почему же Иса не поступил так? Не потому ли он заставлял мастера писать свой портрет, чтобы понаблюдать за ним и докопаться до правды?

Отбросив посторонние мысли, я с быстро колотящимся сердцем ощупала найденный тайник, надавливая на него и ища зацепку. Наконец, перегородка поддалась и легла мне в руки, а из щели полился… свет. Неземной, переливающийся и ослепляющий, он наполнил грудь благоговением и восторгом. Я никогда не испытывала ничего подобного. Мне мучительно захотелось прикоснуться к свету, стать к нему ближе. С трепетом я просунула ладонь в тайник и коснулась того, что там было. Рог был гладкий, шелковый и будто теплый. Прикосновение к нему, обладание им вызвало волну счастья. Я забыла обо всем на свете. И тут меня накрыло видением, словно сном наяву.

Я собирала ягоды на лесной опушке. Высокие деревья вокруг легко покачивались и мирно шелестели. Сочный зеленый пейзаж, яркое голубое небо. То и дело доносились смешки и перекликивания: я была не одна, вместе со мной целая стайка подружек разбрелась по лесу, охотясь на красную сладкую землянику. Уж такая она была вкусная, что я нет-нет да позволяла себе съесть горсточку. Вокруг пели птицы, и я им подпевала. Было так жарко, что я даже сняла с плеч косынку и подвязала ей пояс, заправив туда и длинную рыжую косу — чтоб не мешалась.

Вдруг я услышала тихое ржание и оглянулась по сторонам: чей конь отбился от табуна? Или кто-то из взрослых пожаловал? За ближайшим кленом мелькнул белый лошадиный круп. Ой-ей, белых коней же разводит только отец! Но, приведи он коня, то не стал бы скрываться. Неужели Нимгиль опять сбежал, поганец? Молодой жеребец, горячий и капризный. И в кого только пошел! Все лошадки у нас умные и смирные, а этот — дурень, ей богу!

— Нимгиль, немедленно иди сюда! — грозно потребовала я. — А то хуже будет, ты папу знаешь! Выйдешь сам — вечером угощу тебя сахарком. И яблоком.

Нимгиль ответил тревожным ржанием. Ногой, что ли, в корнях застрял?

— Стой на месте, я сейчас приду! — велела я и бросилась к коню. Еще без копыта останется, дуралей. Но когда я зашла в подлесок, конь умудрился ускакать еще дальше — его силуэт выглядывал из-за стволов. — Нимгиль, ты же знаешь, что в лес нельзя! Блуждать потом будешь! Нимгиль, милый! Хороший конь!

На ласковый зов конь заинтересованно выглянул. И это оказался не Нимгиль хотя бы потому, что на лбу у коня рос длинный витой сверкающий, как перламутр, рог. Я ахнула. Единорог! Настоящий! Не может быть! Последний раз их тут видели еще при моей бабке! А тут — сам пришел! Бесконечный восторг затопил мое сердце. Единорог пару раз кивнул головой, будто подзывая, и его легкая, как паутинка, грива пошла волнами. (Читай на Книгоед.нет) Хранитель грациозно, будто красуясь, прогарцевал там, где конь гарцевать в принципе не способен. Да уж, единорогу не страшно по лесу бегать, деревья перед ним сами расступятся — ни веточки не заденет!

Я медленно, чтобы не напугать, приблизилась к волшебному созданию. Хоть бы погладить! И почему единорогов боятся? Они же наши охранники и защитники, разве нет? Тогда почему бабушка рассказывала, что к ним опасно подходить? Единорог дал вскользь коснуться своей невесомой гривы, а потом отбежал на пару шагов, фыркнул и оглянулся, хитро скосив глазом. А глаза у него были глубокие, как омуты, и с ресницами до неба! Поиграть решил в догонялки? Я засмеялась и бросилась за ним. Каждый раз, когда мне удавалось его поймать, в награду мне доставалась возможность погладить чудесное создание. Единорог даже морду ко мне наклонял, чтобы было удобнее. А потом снова отскакивал и заливисто ржал.

Я сама не заметила, как он вдруг скрылся из виду — просто исчез в одно мгновение. Не было больше ржания. Вокруг — только звуки леса. И тут я поняла, что единорог завел меня туда, куда строго-настрого было запрещено ходить: в самую глушь. Ничего знакомого не наблюдалось, и я не понимала, откуда пришла.

— Папа! Папочка! Мама! Это я! Вы где? Эгей! — я громко закричала в надежде, что меня кто-нибудь услышит. Но только вспугнула крупную птицу. Никто не отозвался.

Тогда я взглянула на солнце. Розовые лучи были редкими и тяжело проникали через кроны. Светило садилось. Развернувшись к солнцу спиной, я поспешно заковыляла на восток, постоянно выкрикивая имена подруг, матери, отца и даже сестры. Но вдруг передо мной словно из-под земли выросла огромная чудовищная фигура, недовольно замахав ветками-руками. Я не сразу поняла, кто это. А когда поняла — бросилась бежать в обратном направлении. Мои крики разбудили древня, старого стража лесов. Бабушка рассказывала, что когда-то эти могучие воины дружили с эльфами и даже служили им. Но злить древня опасно — он любит только лес и нападет на любого, кто нарушит его покой. Огромное дерево рассказы оправдало и погналось за мной, издавая пугающие скрипы. Мне было не уйти.

Я бежала от древня, задыхаясь и позволяя веткам хлестать меня по телу. Хотелось кричать от ужаса, но это только раззадорило бы лесного стража. А ведь раньше, до того, как на границу опустились чары, древни хорошо относились к эльфам! Одичали, что ли?

— Им тье меллон! Я твой друг! — прокричала я на эльфийском.

Древень не остановился, только приблизился его топот. А мне эти слова стоили секунды промедления. Куст зацепил косынку с бахромой, и на полном ходу я упала и скатилась в маленький овраг, полный жгучей крапивы, стукнулась поясницей о камень и взвыла. Страж леса наклонился над оврагом и протянул уродливую лапу с острыми когтями-кольями. Ему не понравился мой вой. Наверное, он отвык от людей и эльфов и боялся, что я причиню зло его лесу.