Чтение онлайн

А если бы они покинули виллу Сантана позже, скажем, на час?

Погибли бы они все или перебили людей афериста? Или организовалось бы очередное магическое побоище?

«Столько вопросов в голове, но мозг работать не хочет».

— Женщина в пиджаке жива и будет жить еще очень долго, — мягко сказала симпатичная слепая мулатка, практикующая вуду. И опустила свою смуглую ладонь на мою бледную руку. — Не переживай за нее.

— Перестань читать мои мысли и будущее, Палома, — вздохнул я, осмелившись сделать крохотный глоток рома. — Лучше скажи, что мне делать, раз уж ты ясновидящая.

Палома пожала плечами, отчего многочисленные цепочки на ее длинной шее звякнули.

— Я не могу говорить людям, какой дорогой идти.

— Хочешь ценный совет, слушай меня, а не женщин, — сказал бородатый бармен. — Оставайся с нами, сколько нужно.

— Среди отбросов всегда найдется место, — кивнула высокая ведьма в венке из алых роз и с лицом, разукрашенным на манер человеческого черепа. — У нас в деревне есть дети, нам не помешает учитель магии.

Невесело улыбнувшись, я закатал рукава рубашки и снова отпил из кружки.

Сидевший рядом со мной колдун в рясе католического священника, опустил сигару в пепельницу и залпом осушил рюмку текилы.

— Это не твоя вина, что все так случилось, — сказал священник, сунув в рот дольку лимона. — Жизнь довольно несправедлива. Может Господь просто забыл о тебе.

— Простите, падре, но священнослужитель вы так себе, — хмыкнул я.

В глазах все еще щипало, в носу стоял запах крови, во рту — все тот же мерзкий привкус собственного яда. Часть меня все еще явно оставалась в вилле Сантана.

— Что будет с Финном? — горько спросил я, повернувшись к ясновидящей мулатке.

— Сходи, посмотри, — сказала она. — Падре, давайте еще по одной.

Я отставил недопитый ром и на ватных ногах поднялся по скрипучей лестнице в комнату с поцарапанной кем-то дверью.

В глазах снова защипало. Когда мы оказались в Меркадо-де-Сонора, мой телохранитель, кажется, особых признаков жизни не подавал. Ожидая, что добрая бабушка-травница уже поцеловала холодеющий лоб Финна и накрыла его белой простыней, я снова чуть не зарыдал, хотя, думаю, на тот момент во мне не осталось ни слезинки.

Открыв дверь, я вошел в комнату, где пахло, как в сарае Хогвартса, где профессор Долгопупс хранил сухие травы для зелий.

— Ну такой красивый мальчик, и такой ужас себе намалевал, — причитала бабушка. — Это же на всю жизнь, эти твои татуировки, чем думал, когда их делал? Ой, горе с тобой.

Меня будто ледяной водой обдали.

Финн, очень бледный с синими губами и стянутыми в узел дредами, сидел в кровати, явно живой и даже улыбающийся.

Я облегченно вздохнул и даже позволил себе коротко улыбнуться.

Бледный, уставший, рана на боку перевязана, что там с ногой я даже думать не хочу, на шее зияет мой укус. Не знаю, каким чудом Финн до сих пор жив, но провидению я был очень благодарен.

— Что за запах? — принюхался я, когда травница, причитая себе под нос, оставила нас.

— А, — протянул Финн. — Это мне дали покурить от боли.

— Сушеные щупальца растопырника?

— Нет, марихуану.

Усмехнувшись, я сел на кровать.

— Ты как? — поинтересовался Финн.

— Это ты меня спрашиваешь?

Финн кивнул.

— Паршиво, — признался я. — Хуже дня быть не может.

Секунду мы молчали.

— Ну ты, конечно, дал, сука, — буркнул я, треснув его по затылку.

— Что? — не понял Финн, подвинувшись.

— Ты же чуть не сдох. И я бы остался один. Ты должен был сразу отдать ребенка, ему бы ничего не было.

Губы Финна дрогнули.

— Знаешь, это была бы не худшая смерть, — серьезно сказал он, опустив руку на раненное бедро. — Умереть, защищая кого-то… согласись, лучше, чем быть зарезанным в тюрьме или сторчаться от наркоты в грязном подвале.

— Заткнись, Новый Орлеан, — прорычал я. — Вообще даже не смей о таком думать.

— Да я серьезно. Эта смерть была бы благороднее всей моей жизни, — признался Финн. — Просто знай, что если когда-нибудь придется повторить умереть за тебя или твоего сына, я повторю.

— Треснуть бы тебя, так боюсь, опять помирать будешь, — прошипел я и осторожно лег рядом, сняв очки и потерев воспаленные глаза. — Откуда только?

— Что?

— Откуда в такой ничтожной амебе чести и храбрости больше, чем в Годрике Гриффиндоре?

Финн моргнул.

— Забей, — бросил я.

Опустившись на подушку, Финн, поморщившись от боли, повернулся на бок, оказавшись лицом ко мне.

— Кстати, — замялся я. — Я тебя, по ходу, сделал вампиром…

— Бабушка сказала, что меня спас яд, — кивнул Финн. — Спасибо.

— Подожди благодарить, когда первое время будешь унюхивать запах еды и бежать блевать, вспомнишь еще меня матерными словами.

Мы коротко улыбнулись друг другу и лежали некоторое время молча.

— Я все просрал, Финн, — наконец, признался я, утерев с щеки слезу. — Все просрал. Старика, Камилу, картель, часть жизни, сына… черт, я даже не знаю, как звали моего сына.

— Матиас, — сказал Финн. — Камила назвала его так.

— Странное имя.

— Сказал Альбус Северус Поттер.

Я приподнялся на локте.

— Что я слышу, Новый Орлеан? Это же… минуточку… это же сарказм!

Финн улыбнулся.

— С укусом я передал тебе чувство юмора, — констатировал я. — Все, куплю тебе клетчатую рубашку.

Кровать высокая, если лежать и смотреть в потолок очень сосредоточенно, можно заметить, где побелка потрескалась. Даже без очков видно. Можно видеть, как под люстрой кружит большая муха, звук ее полета — единственное, что сейчас слышно.

— Я все просрал, Финн, — глухо повторил я.

— Пока ты жив, ничего еще не просрано, — отозвался сонным голосом Финн.

Я снова перевел взгляд на его бледное изможденное лицо.

— Предположим, что у тебя есть мозг, — протянул я. — Скажи, что бы ты делал на моем месте?

— Перестал бы ныть, винить себя во всем, взял бы себя в руки, а Флэтчера за горло, забрал бы сына и вернул Альдо картель, — на одном вздохе сказал Финн таким тоном, словно я спросил его о погоде за окном.