Учительница сына. Будешь моей
Шрифт:
Для Громова это все какая-то дурацкая игра. Он как котяра бегает вокруг беспомощной маленькой мышки, что все еще пытается выжить, прекрасно понимая, я обречена на съедение.
Вот только я ему не мышь какая-то!
И свои права я знаю. Наверное…
– Конечно, – спешу сообщить. – Вот страховая определит сумму, там и… – хочу добавить: «и поговорим», но не успеваю этого сделать. Пятясь, врезаюсь задом в свою машину как раз в тот момент, когда Громов настигает меня:
– Тщщ, хватит, – его палец неожиданно прижимает мои губы. У меня происходит какой-то странный взрыв внутри. – Я и так знаю, сколько определит страховая. Зря надеешься. Страховка и десятой части не покроет.
Вижу, что он действительно разозлен. Не так, как в раздевалке фитнес-клуба.
– Но… – пытаюсь хоть как-то спорить через прижатый к губам такой теплый палец.
– Ты так и не поняла, училка, – заглядывает мне в глаза. – Тебе придется отработать по-полной.
Хватает за плечо, чтобы больше не пыталась пятиться. Ведь я все еще стараюсь отстраниться, несмотря на преграду.
Видно, что себя Громов сдерживает с трудом. Пытается говорись спокойно. Но так только страшнее. Низкий голос словно рычит.
– Отрабатывать не только разбитую тачку, – продолжает он. – Но и моральный ущерб. Можешь загибать свои милые пальчики, которыми совсем скоро будешь ласкать мой член.
Сглатываю от похоти, вспыхнувшей в этот момент его глазах.
Он будто представил все.
И я почему-то представила…
Почему я, блин, представила?
– За задрачивание Захара. За кидалово, когда сбежала от меня из раздевалки. Ты же меня при всех опозорила, маленькая. Думала, тебе это с рук сойдет?
Блин!
Смотрю на Громова и не шевелюсь. Судорожно пытаюсь что-то придумать, найти верное решение, но мысли то и дело ускользают. Улетают от меня совсем в другую сторону, куда мне совсем не хотелось бы склоняться.
Думаю о том, что тело реагирует как-то неправильно на угрозы и притязания Громова. И я их будто не слышу. Лишь ощущаю, как он прижимается ко мне, и как офигенно он пахнет!
Все мое нутро трепещет, и, похоже, даже ноги подкашиваются.
– За потерю на тебя времени, и тогда и сейчас, – тем временем продолжает он зачитывать весь список моих прегрешений. – За мое опоздание на сегодняшнюю сделку, пока торчали здесь и ждали гайцов. А это репутация. Это бабло, которого я лишился. За то, что придется париться насчет ремонта. Эту тачку, поверь, далеко не везде могут обслуживать.
У меня уже голова кругом от его наездов. Громов меня будто до конца добить решил.
Оттолкнуть бы его сейчас. Но у меня руки стали такими тяжелыми, что не хотят слушаться. И состояние «что воля, что неволя – все равно» – сейчас полностью меня характеризует.
– В общем, – подводит неутешительный для меня итог бизнесмен. Он проводит пальцем по моим губам, и теперь его взгляд устремляется именно на них, пока он продолжает: – иметь тебя буду долго, много и когда захочу.
От его слов у меня сильно сжимается внизу живота. И я понимаю, что дело вовсе не в страхе. Именно это заставляет меня ожить, наконец.
Оглядываюсь по сторонам. Но никто не спешит помочь. Многие отводят взгляд и проходят мимо. Никто не хочет иметь дел с громилой в дорогущем костюме и выглядящим, как хозяин мира.
Даже его машина говорит сама за себя – «с моим хозяином лучше не связываться».
Громов придвигает меня к себе вплотную.
– Теперь ТЫ будешь снимать мне стресс и расслаблять, – жестко выговаривает. – Раз мой вариант тебя не устроил.
Мужчина чуть склоняется ко мне. Его ноздри с шумом словно вбирают мой запах.
– Не бойся, сладкая, – бросает мимолетный взгляд по сторонам. – Трахать у всех на виду не собираюсь. Не хочу, чтобы ты отвлекалась на окружающих. Хочу, чтобы все твое внимание было только на мне. И моем члене.
Жесткие пальцы держат меня за подбородок.
– Сейчас мне все же нужно уехать. А тебя отпускаю. На время. Адрес, куда нужно будет приехать вечером, пришлю смской. Если и в этот раз не появишься, поверь, найду и трахну прямо в том месте, где поймаю.
Глава 8
8
Диана
Сказав, Громов отпускает меня. Делает шаг назад.
Мои легкие, наконец-то, наполняются спасительным кислородом.
Сердце продолжает бешено пульсировать в груди.
Если мне и стало легче, то только слегка.
Не спешу сразу возвращаться в машину. А потом и вовсе бросаю ее на парковочном месте. Думаю, мне не стоит сегодня больше садиться за руль. Состояние такое, что я запросто могу протаранить еще парочку дорогих тачек. А мне, пожалуй, хватит проблем от одной.
Забираю из машины свои вещи, пакет с детскими тетрадками (мне как раз предстоит проверить дома контрольную работу, если, конечно, смогу после всего) и направляюсь в сторону автобусной обстановки.
Ни о чем сейчас не думаю. Просто дышу. Вдох-выдох. Именно на это уходят все силы.
А еще мне необходимо время, чтобы почистить голову.
Дома бросаю в сторону вещи, скидываю с ног туфли и прямо в чем есть валюсь на диван.
Еще никогда внутри я не ощущала такой пустоты. Словно кто-то просверлил здоровенную дыру во мне, и она заполнилась вакуумом.
Смотрю в одну точку очень долго, пока меня в чувство не приводит телефонный звонок.
Поначалу не хочется даже смотреть, кто это. Но вспышка в голове «а вдруг там что-то важное», а, значит, и чувство ответственности, заставляют меня потянуться к сумочке и вытащить телефон.
На экране вижу номер одной своей коллеги. Она как раз классная руководительница Захара. Наверное, уже в курсе.
Трубку взять не успеваю, и уже решаю проигнорировать разговор, как смартфон оживает снова, показывая мне улыбающуюся фотку коллеги.
Мы с Лерой пришли в школу практически одновременно. Я устроилась на работу чуть раньше, потому мне повезло, и в классное руководство я получила пятый «Б». А вот Валерии пришлось взять оставшийся выпускной класс, где половина учеников-мальчишек выше нас на голову, а то и две.
И особенно выделяется, конечно же, Громов.
– Слушаю, – отвечаю на вызов, стараясь не показывать, что расстроена или сломлена. Вдруг Лера не в курсе? Тогда я и не вижу смысла заострять внимание на этом вопросе. Считаю, что разборки с Захаром – это наша с ним личное дело.