Учительница сына. Будешь моей
Шрифт:
А у меня пока получается рассмотреть мужчину.
Хотя, зачем я это делаю – понятия не имею. Есть единственная вещь, которую я обязана уяснить – Громов мой враг, и ничего хорошего от него ждать я не должна. А, тем более, думать об этом человеке в каком-то положительном ключе и восхищаться его внешностью. Вот как сейчас.
Но что поделать, если он правда красивый? Мечта. И костюм этот так ему идет, словно специально для него и шили.
Особенно обращаю внимание на руки. Широкие, очень мужественные кисти. На них выпирают дорожки вен. И выглядит это очень сексуально. Особенно в сочетании со в меру смуглым цветом кожи.
Любая бы захотела ощутить на себе объятья таких вот рук. Их силу. Не зря же такое еще природой заложено – самки всегда выбирают самого сильного и уверенного самца. Который может за них побороться и выиграть. А в победе Громова я почему-то не сомневаюсь.
– Галина Александровна! Я не на русском что ли с вами разговариваю? – Вадим по-настоящему злится. – Тогда прекратите мне уже названивать! Жду исправленный отчет на почте утром… А я откуда знаю? Это вы же у меня главный бухгалтер. Пока…
И это «пока» звучит из уст Громова так устрашающе, что я бы на месте этой Галины, как ее там, из кожи вон вылезла, но отчет бы сдала.
Вообще что-то подсказывает – Вадим очень требовательный и жесткий руководитель. И он ко всему в жизни так подходит – вон как меня прессует.
Когда мужчина, наконец, убирает смартфон от уха, ко мне возвращается страх. Теперь то все внимание гостя снова будет обращено на меня.
Замечаю, что рука с лампой уже непроизвольно опустилась в самый низ и расслабленно там болтается. Потому, как только Громов кладет трубку, я вскидываю свою руку с «оружием» к голове, демонстрируя свой серьезный настрой.
Мужчина усмехается.
– И что, лампой меня до смерти забьешь?
Блин.
– Очень страшная смерть. О нас же во всех новостях напишут! Так и вижу заголовки, – Вадим машет перед собой руку, имитируя слоганы, – «Училка убила отца ученика настольной лампой». «Известный бизнесмен Вадим Громов был убит в одной из столичных хрущевок лампой. Все обстоятельства дела выясняются».
– Хватит! – получается произнести у меня, наконец.
Но лампу я все же опускаю. Ведь Громов прав – нанести ему вред все равно не смогу. Морально не получится, да и физически тоже. Где я, а где отец Захара.
– Хорошая девочка, – хвалит меня мужчина.
– Что вы тут делаете? И где Захар? Это вы его подговорили ко мне прийти? Он, конечно, взрослый уже, но еще ребенок! Как вам не стыдно приплетать сына к своим грязным делам? Вы, кстати, не думали, что это упущение вашего воспитания сделало его таким? – словно осмелев, закидываю незваного гостя вопросами.
– То есть, по-твоему, я настолько жалкий, что стал бы действовать через ребенка?
– Вы не жалкий, вы… – эх, была не была! – Вы наглый, циничный, бездушный моральный урод! У которого если и есть какие-то принципы, то они сильно отличаются от общепринятых. Если вам человек говорит «нет» – это значит, «нет»! И не надо это как-то по-своему интерпретировать! Не надо думать, что раз у вас есть деньги – то вам подвластно все! Это не так! Есть вещи, которые нельзя купить. Ни за какие деньги.
– Это тебя что ли не купить, училка? – Вадим осматривает меня так, будто я уже его собственность.
– И меня в том числе.
Тут было бы уместно сказать, что его сын тоже пытался это сделать, но я не сдаю Захара, потому что он очень об этом просил.
– А ты еще и наивная до кучи, – усмехается Громов.
Мне почему-то после его слов резко начинает не хватать воздуха. Что бы я там не говорила, этот мужчина не собирается ни отступать, ни прислушиваться. И я сейчас для него лишь тот загнанный в ловушку зверек, что до сих пор бултыхается, отказываясь до последнего принимать свою участь.
– Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.
Глава 15
15
Диана
– Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.
Слова Громова звучат так уверенно, что у меня не остается сомнений – как он скажет, так мы и поступим.
Но это же неправильно. Несправедливо! И все, буквально каждая клеточка внутри меня, протестует его словам.
Тяжко держать себя в руках. Но я делаю это. Точнее, у меня нет выбора.
Вадим с каждым словом, все ближе ко мне. Он идет медленно, но уверенно. Для такого крупного мужчины нет никакой сложности преодолеть малюсенькое расстояние на моей крохотной кухне за какие-то доли секунды.
Громов надвигается на меня не спеша и неотвратимо. Точно гипнотизирует, как хищник. Вот-вот прыгнет. Прямо как удав откроет рот и проглотит добычу целиком.
Хочу поднять руку с лампой и показать, что «оружие» все еще при мне, и я могу им воспользоваться, но не получается. Она так и замирает в безвольном положении.
Вадим останавливается совсем близко, и вот я уже могу почувствовать его опасное тепло.
И оно именно такое. Провоцирующее. Подавляющее волю.
Как сонные маки, прекрасные яркие цветы в сказке заставляли Элли заснуть, так и жар от тела Громова вынуждает меня впасть во что-то типа оцепенения.
– А будет так… – вот уже пальцы мужчины по-хозяйски ложатся на мою щеку. Гладят. Едва не задевают губы.
И тут до меня доходит, что если не сейчас, то уже, наверное, никогда.
– Что бы вы сейчас не сказали, – отталкиваю наглого отца ученика и отступаю в коридор, – так не будет.
Получается даже уверенно. У меня реально выходит дать отпор, и я горжусь собой.
– И как же будет?
– Как положено по закону. Я вам уже говорила. Если хотите получить с меня компенсацию за аварию, то идите в суд. И это будет единственный вариант нашего с вами общения, ясно?
Громов с усмешкой чешет подбородок.
– А у тебя, учительница, еще более запущенная ситуация, чем я думал. С такими зажимами, пожалуй, и недели не хватит.
Мои щеки загораются после его слов. Опять он за свое. Становится понятно, о чем Громов говорит, и его обещания, как обычно, отзываются в моем сознании довольно реалистичными картинками.
Я не понимаю, откуда они берутся, ибо обычно я не думаю о близости с мужчинами. Мне это просто не надо!
А отец Захара, он… он одним своим присутствием вытаскивает из меня какие-то непонятные, абсолютно несвойственные мне желания и мысли.
– Ты как ежик. Даже не дослушала меня, а уже колючки выпускаешь.
– А мне вас слушать и не надо! – продолжаю держать оборону я. – Я уже все, что надо, услышала. И вы, Вадим, меня, пожалуйста, услышьте.
– Ты вообще в курсе, что тут случилось? – вдруг спрашивает мужчина, словно переводит тему.