Чтение онлайн

— Тебе, за… — за что, я не понял? Граф, видя моё недоумение, с улыбкой покрутил пальцем вокруг головы и постучал по ней пальцем. Ага, типа за мысль, за идею. Интересно, кто такую игрушку на Земле придумал, и как ему причитающийся процент перекинуть? — Будут еще идеи, найди меня.

Я ещё раз коротко поклонился, признаюсь, теперь с большим уважением.

Прибывшие с визитом высокородные со свитой давно покинули дом. Пацаны уже разложились по лавкам и отошли ко сну. На досках, застеленными какой-то дерюжкой. Укрываются шкурами бараньими, хорошо выделанными, но все же. Всё затихло, а Аглая всё так же сидела за столом, уставившись на серебряный столбик. Я же обдирал с поленьев бересту. Нужно мне, уроки у меня. В очередной раз покосившись на изваяние «Аглая и монеты», я встал, сгрёб деньги со стола, и, взяв вдову за руку, высыпал их ей в ладонь.

— Максим, это же твоё! — хозяйка не на шутку испугалась.

— Я ем? Сплю? Дом твой — деньги тебе. — я вернулся к печке.

Я вздохнул, бросив взгляд в окно, на темнеющее прямо на глазах небо. Графенок нормальный попался, совестливый или что там у них в голубой крови плавает. Не стал детишек обкрадывать, хотя мог бы просто игрушку забрать. В отличии от прочитанных книг, ко мне никто больше не спешил с намерением приобщиться к знаниям выходца техногенного мира. А там ведь чуть ли не дрались за право впитать мудрость другой цивилизации. Нет, ребята. Знаний у меня много, вот только военные они все. Нельзя вам их знать. Не ко времени, сами изобретайте способы умерщвления себе подобных. Я не возьму на совесть ваши кровавые войны, мне моих боевых буддистов не замолить.

Я взглянул на сопящую в шесть дырочек деревенскую поросль. Завтра петуха докрасим, ручку приделаем, пускай бегают по деревне. А может и правда заняться на продажу? По медяку за штуку. Делов то! Буду олигархом игрушечным. Я поймал себя на мысли, что впервые в этом мире задумался о будущем. А что? Жить как-то надо, а, опять же, в отличии от той же книги, всякие баронессы с графинями не осаждали меня ночами, глубоко в сердце раненые моей несравненной красотой. У меня не выявилось никаких способностей взглядом крошить камень и корёжить супостатов. Может и правда, мелочевку всякую мастерить, дерево я люблю. Язык только добить, а то за этот месяц я только-только начал объясняться с хозяйкой по принципу: «Вода-пить, дрова-рубить, помогать-носить», ибо знания языка тоже в голову никто не вкладывал. Ай-ай-ай, товарищи потусторонние сущности, какое упущение с вашей стороны. После такого, вы не товарищи — граждане. И еще, мне очень не нравилась начинающаяся гроза. Кровля дома, где я гостевал, неудержимо текла. От уличного дождя дождь в единственной комнате дома отличался только отсутствием ветра, и то относительно. Решено, завтра полезу на крышу. Руки, чай не из задницы, да и голова из тех же плеч растет, она же мне не только для перемещения фуражки в пространстве требуется. Может и сподоблюсь улучшить жизненные условия. А пока:

— Аглая, — я старательно нарисовал на куске бересты солнце. Получилось похоже. Правда, у меня в садике друг был, тот кругляшёк солнца ровнее рисовал, да и лучики у него прямее были. Я повернул рисунок к женщине. — Аглая. Как называется это? Как? — осторожно, русскими буквами написал услышанное слово на другом куске бересты, он у меня за словарь. Будем надеется, что она узнала солнце, и это слово оное и обозначает, а не «жопорук, не умеющий рисовать». Ладно, пока вопросик поставлю.

Что у меня еще похоже получается? О! Я изобразил волны, кривой брусок корабельного корпуса, парус на нем. Подумал, дорисовал ветер. Да, вот такой я, умею рисовать ветер. Слабо?

— Аглая, — повторение процедуры. Парус, угу. Так, это лодка-корабль — потом разберусь. Плавсредство, короче. Что ты ржёшь? Ветер это, у меня уже щеки болят показывать, как он дует.

Аглая ткнула пальцем в волны:

— Вода? — посмотрела в глаза внимательно, дождалась кивка. — Вода идёт — река. Стоит мало вода — лужа. Много вода стоит — озеро. Много много много вода стоит, земля нет — море.

Да погоди ты, помедленнее, я записываю. Аглая ткнула рукой в сторону окна:

— Вода вниз — дождь. — ага, погоди, я аж язык от усердия вытащил, трудновато твердой щепкой на куске бересты писать. — Дождь вниз — земля вода лежать — лужа, один лужа, два лужа, много лужа.

Какой я молодец, правильно лужу перевел.

— Аглая, правильно это скажи, как надо. — будем заниматься построением предложений, синтаксисом или как он там. Язык, в принципе, не сложный. Нет этих носоглотных, хрипящих, гундосящих звуков, нет щелчков, присвистов всяких. Не требуется завывать и отмечать интонацией какие-нибудь слова, чтоб не искажать смысла сказанного. Разберусь. Потому как второго бородача с гранатометом, чтоб отправить меня домой, в округе не наблюдается. Да и вряд ли еще раз прокатит.

Алатана Бэар

Под взглядом барона было неуютно, в памяти промелькнула я в шестилетнем возрасте. Тогда я так же стояла перед глядящим из-под бровей бароном и украдкой осматривала обстановку. Тогда это закончилось моим путешествием в столицу.

— И что ж с тобой делать? — заставил меня вздрогнуть от ощущения повторения истории голос барона. — Граф просил меня подумать над твоей наградой. — дэй Гролл начал растирать грудь, морщась от боли. — С другой стороны моя жена сообщила, что ты вздумала воровать. Что ты скажешь на это?

— Дэя Линт не сочла нужным слушать мои объяснения, — вспыхнув, ответила я. — Эти две серебряные монеты сунул мне ваш старший сын, дэй Эгра, с наказом прийти к нему вечером.

— Что? Алатана, ты же наверняка в курсе, что это недопустимо. — рука барона рванула ворот рубашки. — Ты, хоть и незаконнорождённая, а все ж таки моя дочь. Эта связь с моим сыном богопротивна.

— Дэй Гролл, я не искала общества дэя Эгры. Но как я могу противиться приказу наследника, — я все понижала голос и уже почти шептала в конце. — все таки я простая вилланка, ваша собственность.

Дэй Гролл открыл окно. На улице начиналась гроза. Дождь уже потихоньку набирал силу и в створки ударил, несущий приятную свежесть, порыв ветра. Резко постаревший барон, ссутулившись, жадно дышал этим запахом молний и чистой, смывающей пыль, воды, тяжело опираясь о подоконник одной рукой. Вторая рука продолжала растирать грудь.

— Скажи там кому-нибудь, пускай позовут моего старшего, я сам с ним переговорю. И лекаря, — добавил он. — давит. Ступай.

Утром, встав и умывшись, я осторожно радовалась встающему над лужами солнцу. Только эта радость мне и оставалась. Разговор отца с сыном вышел тяжелым. В кабинете пару раз что-то падало. Голоса, приглушенные тяжелой дверью, неразборчиво наполняли приемную, постепенно накачиваясь злобой. Я сидела в кресле для посетителей рядом с сухоньким старичком-лекарем, сокрушенно качающим головой.

— Нельзя ему так волноваться! С сердцем шутки плохи, — вполголоса приговаривал целитель. — как есть сляжет, ох барон-барон.

Дверь тяжело бахнула об стену, резко открывшись от удара. Дэй Эгра, с всполохами ищущей выхода силы в глазах, вылетел из кабинета и замер, заметив меня. Подобравшись, как для прыжка, он, крадущимися шагами, направился в мою сторону. Лекарь, подобрав сундучок с отварами, поспешно скрылся в кабинете, закрыв за собой дверь. Дэй Эгра наклонился, положив руки на подлокотники моего кресла, и приблизив свое лицо к моему, прошипел:

— Оказывается, сестра. Нажаловалась тварь! — я сжалась, мечтая исчезнуть из кресла, из замка, из баронства вообще. — Побрезговала братцем, значит. Не убыло бы с тебя, ночку бы покувыркались.

— Все таки, мы недостаточно тщательно отмыли вас на речке в тот раз, дэй, видать часть дерьма проникла сквозь кожу. — меня начало трясти, уже не от страха, а от отвращения.

Глаза наследника полностью заполонила фиолетовая пелена, спинка моего кресла разлетелась в щепки. Вокруг начал закручиваться вихрь из обломков, вовлекая бумаги со стола секретаря барона, подтягивая мебель.