Чтение онлайн

— Хорошо, я тебя понял. — я кивнул Аглае. — спасибо, что не лезешь в душу, не расспрашиваешь про прошлое. Теперь давай вернёмся к повестке дня. Причём тут моя, так называемая, «жена»?

— А я тебя таким живым видела только прошлым летом, когда ты гуляния для служивых устроил. Песни пел. — Аглая мечтательно закатила глаза. — И вот сейчас пришёл. Я от тебя столько слов слышала, лишь когда ты язык учил. Ох и достал ты меня тогда. Вот ты мне скажи, чем это она тебя так разозлила? Грубила, требовала что-то? А ты вообще — злишься ли? Ты, когда злой, от тебя даже собаки по конурам прячутся. А сейчас меня только смеяться тянет. Ты как воробей в луже, взъерошенный, бестолковый. — она потрепала меня по голове, как я давеча Чижа. — Иди и поговори с ней. Ты ж у меня умный. Разберись, что-как.

— Хорошо, спасибо Аглая. — я поднявшись, чмокнул тетку в макушку. — и это, подстриги меня. Сил нет.

— Ножницы дам, а стричься к жене иди. — вдова рассмеялась, увидев вмиг скисшее выражение моего лица.

Алатана Бэар

Огонь в печурке весело потрескивал, дуэтом с ним на сковороде скворчало мясо. Надеюсь, он никого не ограбил. Даже глядя на абсолютный порядок, не верилось, что в такой хижине живет человек, могущий позволить себе мясо. Я думала потратить приданое на продукты и досыта накормить мужа, а тут отборные пласты стейков. Перевернув их на раскаленной сухой сковороде, я вернулась к овощам на разделочной доске. Нашинкованная капуста тушилась в глубоком чугунке, уже отправленная к морковке с луком, обжаренными на оливковом масле. Ждали своей очереди маленькие кабачки, которые я решила обжарить с чесноком и залить взбитыми яйцами. Я умиротворенно измельчала зелень, вспоминая удивительную картину, подсмотренную в окно по уходу супруга. Облепленный деревенской ребятнёй со всех сторон человек, я с трудом узнала в нём недавно вышедшего, хлопнув дверью, мужа. Они ластились к нему как котята, не боялись, не ждали грубого слова. Можно сказать, они его искренне любили.

Хватит, пожалуй, готовиться стейкам. Я подцепила один пласт, оглянулась в поисках тарелки и, наткнувшись взглядом на фигуру мужа, крутанулась на пятках от испуга. Нож с нанизанным мясом, вдруг вспомнив про дальних родственников, занятых на покосе, решил им уподобиться и со свистом пошел в атаку. Супруг, стоявший за спиной в шаге от меня, каким-то привычным движением увернулся, легко поймал слетевшее с ножа мясо, аккуратно насадил его обратно на лезвие и продолжил блаженно принюхиваться.

— Темный! Зачем так подкрадываться? А если б полоснула? — я протянула дрожащую руку за тарелкой, муж понятливо пододвинул её ближе.

— Страаашно? — ухмыльнулся он.

— А ты еще раз на себя в зеркало посмотри. Зарос как дикий.

«О как! Ты его уже строить начала».

— Я как раз по этому поводу, сейчас меня подстрижёшь, или как поедим? — он продемонстрировал мне вторую руку с зажатыми в ней ножницами.

— Ну, после стрижки тебе помыться надо будет, остынет все. После. — перекладывая второй кусок мяса во вторую, услужливо пододвинутую, тарелку, решила я.

Накрыв полотенцем обе тарелки с мясом, я принялась за кабачки с чесноком. Тут дело не хитрое, но, все же, не хотелось ударить в грязь лицом, выставив себя нерадивой женой.

— Ты где продукты-то взял? — я покосилась на прикрытые от вкусных запахов глаза.

— Купил.

— На что? — я вздохнула, мешая капусту, и все же решила уточнить.

— На деньги. — пошел он в поводу у моей решимости.

— На какие? — кажется, только Голос получал искреннее наслаждение от нашего диалога, мне же казалось, что надо мной не особо тонко шутят.

— Ой, там разные были. В основном медяки. — он, своими информативными, но полностью бесполезными ответами, доведет меня до тихой истерики. Я опять покосилась на мужа. Глаза так же щурились от вдыхаемых запахов, а вот рот неудержимо растягивался в, какой-то мальчишеской, улыбке.

— Издеваешься? — мой вопрос был явно риторический. Но он все же кивнул головой. — И не скрываешь этого. — бросив сердиться на супруга и так же расплываясь, заключила я. — Руки мой и за стол.

Муженек прошел к рукомойнику, тщательно, с мылом, вымыл руки. Выглянул за дверь и тут же вернулся с каким-то кувшином, который поставил в центр стола. Зачем-то продемонстрировал мне руки, повертев кистями и, наконец-то, сел. Я подкладывала в тарелки с мясом капусту с кабачками и неодобрительно, что-то я больно резво вхожу в роль жены, косилась на емкость с неизвестной жидкостью.

— Это что? — я махнула ложкой в сторону гончарного изделия.

— Кувшин. — муж, бросив взгляд на засопевшую меня, поспешил, с улыбкой впрочем, продолжить сам. — С молоком. — я приподняла бровь. — Взял у соседки, вдовы плотника. В прошлом году я ей крышу подправил, с тех пор подкармливает. — я продолжила внимательно смотреть на мужа. — Без всяких матримониальных поползновений с обеих сторон. Я ей помогаю, детей плотничать учу, она мне хлеб, молоко, яйца. А чего это я оправдываюсь?

Я поспешила сунуть ложку в рот, чтоб не засмеяться. Страшный, лохматый, заросший до бровей проволочной бородой, супруг, по-детски наивно, хлопал глазами. С нарочитой оскорбленностью, он отложил ложку и обиженно отвернулся. Я еле сдерживалась, пряча взгляд, который, наплевав на мнение хозяйки о наличии силы воли, возвращался к его выражению лица. Вот и сейчас я прикипела вниманием к выдвинутой нижней челюсти с оттопыренной губой, которая вдруг начала трястись в нешуточной обиде.

— Ты что? Ты не думай, я просто спросила, что в кувшине, — вдруг растерялась я. — Ты что, обиделся?

Я перевела взгляд выше и наткнулась на смеющееся выражение глаз мужа

— Да ну тебя. — раскусила я его коварное лицедейство. — Ешь давай, остынет.

Ну что же, есть он умеет, быстро, но на удивление аккуратно. Не чавкая, не облизывая пальцы. Я старательно работала ложкой, поглядывая, как он ломтем хлеба помогает овощам занять место в ложке, при этом старательно отодвигая мясо на стремительно пустеющие области тарелки.

— Ты не ешь мяса? — интересно, в который раз я за сегодня удивилась. — А зачем тогда ты его принес?

— Ем, — он ложкой потыкал в пласт свинины. — думаю вот, как к нему подступиться, вилок у вас в приборах я еще не встречал.

Озадаченный муж просветлел лицом, полез в карман и вытащил странный предмет. Вроде как небольшие полосы блестящего металла, спрессованные в единый брусок с костяными обкладками. Повозившись, он выудил из бруска маленькое подобие плода любви крестьянских вилл и охотничьей рогатины.

— Мы же, по-свойски, закроем глаза на вопиющее нарушение этикета, — отклоняясь, чтобы достать лежащий в посудном шкафчике поварской нож, произнес он. — попользуем двузубую вилку для мяса? Ничего?

Воткнув «вилку» левой рукой в мясо, правой он сноровисто нарезал стейк на мелкие части. Я сидела с широко открытыми глазами, глядя как он довольно жмурится, стянув зубами со своего орудия кусок горячей свинины.

— Что? — теперь его очередь недоумевать. — Я ем, уж извини, не столовался при дворе, трапезы особ голубой крови живьем не наблюдал, политесам высоким не обучен. Ну горячее оно, руками брать. Может, тебе порезать?

Молча пододвинув ему тарелку, чтобы еще раз с любопытством посмотреть на уверенные движения ножа и «вилки», я присмотрелась к его рукам. Горячо ему, как же, мясо, только со сковородки, поймал и не поморщился. Такими руками заготовки у кузнеца из горна брать.

Моя тарелка опустела на половину, подхватывать маленькие кусочки мяса всё же было удобнее, чем периодически отламывать куски ложкой. Супруг же допивал уже вторую кружку молока. Мысли все крутились вокруг его способа разделаться со стейком. Если подумать, мое упущение. Не догадалась нарезать мясо на кусочки поменьше, хотя поварской пики я у него не увидела, а жарить мелкие кусочки не стала, чтоб оно было сочнее. Но эта его вилка действительно удобна. Мясо надежно держится, не крутясь вокруг, как при работе с шилом. Почему повара раньше не сообразили связать вместе два шила, это же так просто, и прямо напрашивается. И рассмотреть бы поближе этот его брусок с вилкой внутри, какой искусный кузнец его туда спрятал. А зеркало? Так старательно отполировать пластинку металла, пусть и маленькую. И вообще, что за человек мой супруг? Страшный с первого взгляда, он совсем не внушал никакого опасения после пяти минут разговора. Любит пошутить, не над другими зло, а как-то, по-доброму что ли. И разговаривает так, как будто учился в заведении подобном Академии. При этом вворачивает простые, деревенские слова, явно показывая, что деревенская жизнь ему не в тягость, абсолютно не кичась своей ученостью. Одни познания в астрономии чего стоят. Хотя, я остановилась с недонесённой до рта ложкой, с чего это я так безоговорочно поверила его словам? Еще семь планет, почти семьдесят лун, приплюснута с полюсов. И так уверенно об этом говорит, ведь если даже просто представить, что в небе висит пусть не семьдесят, двадцать лун, свободного места не будет. Вот же…