Чтение онлайн

— Ты офигенно красивая, — прошептал Джонни, слегка покачав головой. — Господи...

Проведя пальцем по моей щеке, он наклонился и поцеловал меня. Потом погладил шею, спустился ниже, еще ниже, пока не коснулся большим пальцем моего соска.

— Я люблю тебя...

И он обхватил мою грудь, мягко поглаживая ее сквозь тонкую ткань платья, и сосок затвердел так, что это было почти больно.

— Так хорошо? — спросил он, продолжая ласкать меня.

— Джонни... — Сильно вздрогнув, я выгнулась навстречу его прикосновениям, почти яростно целуя его. — Очень хорошо...

Его рука двинулась ниже, пальцы скользнули по тазовой кости, а потом остановились перед трусами.

— А как насчет этого? — Потеревшись носом о мой нос, он сунул руку под резинку, и его ладонь накрыла меня там. — Так хорошо?

Мое тело задергалось, бедра поднялись, и я закивала как сумасшедшая.

— Не останавливайся...

Неровно вздохнув, он сунул язык мне в рот и стал двигать пальцем вперед и назад внутри меня.

Стараясь не стонать слишком громко, чтобы не привлечь внимание его мамы к происходящему в спальне, я широко раскинула ноги и содрогалась под ним, приветствуя его прикосновения, не отрывала губы от его губ и держалась за его широкие плечи так, словно это единственное, что имело ценность.

— Я хочу тебя, — рычал Джонни, его губы касались моих; он работал пальцем внутри меня, двигаясь медленно, внутрь и наружу, глубоко и опьяняюще. — Я хочу тебя больше, чем чего угодно в жизни... — Крепко целуя меня, он остановился — но только для того, чтобы войти в меня еще одним пальцем. — Ох, какая ты влажная, малышка... — Я, дрожа, цеплялась за него и двигала бедрами. — И такая охрененно тугая... черт, так хорошо?

— Хорошо... Джонни, да, хорошо... — Я практически кричала, впиваясь в его губы, изгибая все тело, поощряя его. — Не задавай глупых вопросов, просто продолжай!

Не размыкая наших губ, Джонни хихикнул; он шевелил пальцами, делая что-то совершенно незнакомое внутри моего тела, но такое желанное. Я почувствовала, как что-то в самой глубине меня стало сжиматься — и вдруг по телу пронесся взрыв обжигающего жара. Это было то ощущение, которого я добивалась, — что-то первобытное, инстинктивное во мне требовало именно его.

Раздвигая бедра, я двигалась под его рукой, усиливая это ощущение. Губы Джонни не отрывались от моих, заглушая мои крики, и он все быстрее двигал пальцами внутри, уводя меня все дальше, подталкивая к точке невозврата.

Беспомощная перед этими ощущениями, я впивалась пальцами ему в плечи, держалась за него, доверяясь ему целиком и полностью. Когда его язык проник мне в рот и стал двигаться в том же ритме, что и пальцы, мне показалось, что я лечу вниз с обрыва. Я не могла бы это объяснить, но мое тело расслабилось, а потом я так отчаянно содрогнулась под ним, что это можно описать только как волны экстаза, пронесшиеся сквозь меня.

— Боже! — выкрикнула я, оторвавшись от его губ, когда мое тело забилось в судорогах. — Что это... о боже...

— Тсс! — тихонько произнес Джонни. — Просто отдайся этому. — Он поцеловал меня в шею. — Наслаждайся...

— Ух... — Крепко закрыв глаза, я позволила себе отдаться ощущениям. — Да...

— Тебе нравится, Шан? — шепотом спросил он, продолжая двигать пальцами, продлевая судороги, что буквально сокрушали меня. — Кончать от моих пальцев? — Он поцеловал меня крепче. — Потому что мне охренеть как нравится.

Ох, господи...

Когда я наконец перестала дрожать, Джонни вынул пальцы, и я подумала, что он хочет скатиться с меня, но он этого не сделал. Вместо того он сжал мои бедра и снова устроился у меня между ног, упираясь в меня своими бедрами, и стал раскачиваться, вызвав еще одну щекотную взрывную волну. Я ощущала его эрекцию; он был такой твердый, что это пугало. Давление было сильным, слишком сильным. Вскрикивая, я запустила пальцы за пояс его джинсов и крепче прижала его к себе, изо всех сил желая слиться с этим парнем и никогда не разъединяться.

Джонни сжал мои руки и закинул их мне за голову, удерживая на подушке одной рукой. Его свободная рука снова двинулась к моим бедрам, и он продолжал тереться о меня, и целовал, и массировал языком мой язык почти дикими, бесконтрольными, переполненными жаждой движениями. Задыхаясь, я обхватила его ногами за талию, инстинктивно двигаясь в такт с его бедрами.

Бум, бум, бум...

— Джонни! — раздался из-за двери голос миссис Каваны, и в дверь снова ударили. — Кажется, я велела оставить дверь открытой!

Я в ужасе вытаращила глаза и застыла.

— Ох, боже мой...

— Да что за... — простонал Джонни, прерывая поцелуй. Кое-как прочистив горло, он крикнул: — Мы смотрим долбаный фильм, мам!

— Ну, раз уж я здесь, можешь открыть дверь и дать мне взглянуть на вас, — ответила его мать.

— Дай мне минутку...

Свалившись с меня, Джонни хлопнулся на живот и крепко выругался в одеяло, прежде чем выбраться из кровати.

— Извини, — проворчал он, наблюдая за тем, как я сползаю с постели и поправляю одежду.

— Все в порядке, — выдохнула я в бесконечном ужасе, одергивая платье и приглаживая волосы. — Не беспокойся...

— Эй... ты как? — спросил он, с опаской глядя на меня. — Шан?

— Я просто... — Я окинула взглядом его комнату и беспомощно пожала плечами. — Я просто не знаю, как теперь себя вести. — Сжав руки, я показала на его кровать. — Я... мне так неловко...

Джонни усмехнулся и шагнул ко мне.

— Но было хорошо? — тихо и хрипло спросил он, гладя меня по волосам и приподнимая пальцем мой подбородок. — То, что я делал... тебе понравилось?

Я кивнула, заливаясь краской:

— Да...

— Тогда не стесняйся меня, — прошептал он, поглаживая мой подбородок большим пальцем. — И я не стану смущаться. Я люблю тебя, ясно?

— Я тоже тебя люблю, — шепотом ответила я, пряча лицо у него на груди.

— Дверь, Джонатан! — рявкнула миссис Кавана, продолжая стучать. — Сейчас же!

— Ладно-ладно, — рявкнул в ответ Джонни. — Боже ж ты мой, да я уже вот-вот, мам!

— Этого я и боюсь, — сердито буркнула его мать. — А теперь открывай.

41

ХЛОПАЮЩИЕ ДВЕРИ

ДЖОННИ

Да, у меня были проблемы. И девушка рядом со мной в машине была тому доказательством.

Телефон Шаннон непрерывно звонил — он не умолкал последние двадцать минут. Я знал, что мне прилетит за то, что я увез ее на весь вечер, я знал, что мне будут угрожать, понимал все другие сотни и сотни ожидающих меня бед, когда я сверну на ее улицу, но не находил в себе тревоги. Наплевав на волнения, я был охрененно доволен собой.