Чтение онлайн

Я так же бешено уставился на нее.

— Значит, если ее брат думает, что она со мной, я уже долбаный насильник?

— Это значит, что если она не вернулась домой, ее мать вызовет полицию в этот дом, и ты станешь первым...

— Не позволяйте ей жаловаться на него полиции, миссис Кавана!

Я уронил голову.

Пропади. Моя. Жизнь.

Выпутавшись из пледа, Шаннон вскочила с дивана.

— Я здесь. — Дыша тяжелее обычного, Шаннон скривилась и схватилась за бок. — Ради бога, простите... Я знаю, мне не положено здесь быть, но я просто... я не думала... мы не...

Мама в ужасе открыла рот.

— Шаннон?!

— Это не то, чем кажется, — поспешил я разрядить обстановку, насколько это было возможно. — Мы просто заснули, когда смотрели кино. Мы ничего не делали, мам...

— Шаннон. — Мама задохнулась, направляясь к нам.

— Мы просто спали, — повторил я, делая шаг вперед и закрывая собой Шаннон. — Просто спали. Я к ней не прикоснулся. Клянусь, я ни пальцем...

— Замолчи, Джонни! — рявкнула мама.

Я тут же заткнулся и с опаской следил за ее приближением.

Мама нетвердой походкой подошла к камину и оперлась на него. Другую ладонь она прижала ко рту; ее глаза наполнились слезами.

— Мы ничего не делали, — еще раз повторил я, нахмурившись. — И посмотри... — Я показал на голубые джинсы и слегка смятую белую футболку Шаннон. — Она полностью одета, так что расслабься, ладно?

И не убивай меня очень уж мучительно.

Покачивая головой, мама подошла к кофейному столу и села на него.

— Ох, боже... — выдохнула она, роняя голову на руки. — Иисус, Святая Мария и Иосиф...

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что за херня тут происходит и почему мать не тащит меня вон за ухо, но потом до меня дошло, что она видит Шаннон в первый раз после нападения. Да, я называю это нападением, потому что это и случилось. Нападение.

Все лицо Шаннон было покрыто темными и побледневшими синяками, и это сильно припечатало мою мать.

«Хорошо, — думал я, — встань на мое место и подскажи, что бы ты сделала? Скажи, как бы ты вернула ее в тот дом?»

— Ради бога, простите, миссис Кавана, — забормотала Шаннон, в тревоге заметавшись рядом со мной.

— Эй... — Я схватил ее руку и погладил большим пальцем, стараясь успокоить. — Тише, все в порядке.

Шаннон посмотрела на наши руки, потом мне в лицо.

— Прости, Джонни...

— Ты не сделала ничего плохого, — ворчливо произнес я.

— Я просто... я просто не хотела вчера возвращаться домой, — продолжила она, тяжело дыша и глядя на мою мать. — Мне так жаль, что у вас из-за меня неприятности, миссис Кавана... я совсем не хотела огорчать вас...

— Я не из-за тебя огорчаюсь, милая, — перебила ее мама, теперь уже более собранно, и встала. — Не беспокойся.

— Я уйду, — поспешила сказать Шаннон. — Прямо сейчас, обещаю.

Мама тяжело вздохнула:

— Ты вовсе не должна уходить, Шаннон, милая.

— Она не должна?

— Я не должна?

— Давай сначала выпьем по чашечке чая. — Отерев щеки тыльной стороной ладони, мама тепло улыбнулась Шаннон. — А потом решим, как со всем этим разобраться, ладно?

— Ну да... — выдохнула Шаннон и кивнула. — Хорошо.

— А теперь... — заговорила мама, повернувшись ко мне. — Есть еще какие-то сюрпризы? — В ее голосе теперь звучала издевка. — Еще кто-то из ее детей прячется в моем доме?

Я неловко переступил с ноги на ногу.

— Ну, может, один или парочка.

Мама засмеялась.

А я — нет.

— Спасибо за приют, Кавана, — раздался с лестницы знакомый голос, обладатель которого выбрал наихудший из моментов, чтобы очнуться от мертвого сна. — Одолжишь толстовку?

Да чтоб тебя...

У мамы чуть глаза не выскочили из орбит.

— А это еще кто?

— Ну, должно быть, это Джоуи, — пробормотал я, потирая подбородок.

— И кто такой Джоуи?

— Мой брат, — чуть слышно пояснила Шаннон.

— Есть еще дети Линчей в этом доме, Джонатан?

— Нет, — буркнул я, не глядя ей в глаза. — Я взял только двоих.

— Иисус, Мария, Иосиф и осел! — стонала мама, спеша к коридору. — И что мне с вами делать?

— Она злится? — спросила Шаннон, привлекая к себе мое внимание. В ее расширившихся глазах застыл страх. И вся она застыла. — У тебя будут неприятности из-за меня?

Возможно.

— Нет, — ответил я, стараясь говорить как можно мягче. — Она просто тревожится.

— А ты? — Шаннон тяжело сглотнула. — Ты злишься?

Я нахмурился:

— На тебя?

Шаннон кивнула; она теперь выглядела совершенно больной.

— Нет, Шан, — медленно произнес я. — Я не злюсь на тебя.

— Я не позволю моей маме ничего сделать! — заторопилась Шаннон, обеими руками сжимая мою ладонь.

Она дышала часто, и мне казалось, что она вот-вот или потеряет сознание, или поддастся панической атаке.

— Что бы она ни говорила, Джонни... я ей не позволю вредить тебе... обещаю, я как-нибудь улажу... Только, пожалуйста, не надо меня ненавидеть...

Я наклонился и поцеловал ее, не зная другого способа успокоить ее.

Шаннон ослабела в моих руках, я почувствовал, как напряжение оставляет ее тело, как ноги под ней почти подгибаются, а руки ложатся на мою талию.

— Я не боюсь твою маму, — сказал я, прижимаясь лбом к ее лбу. — И я никогда бы не мог ненавидеть тебя. — Я снова легонько поцеловал ее. — Никогда-никогда.

— Но она...

Я опять ее поцеловал, на этот раз крепче, языком подчеркивая свои слова.

— Твоя мама может говорить все, что ей вздумается. — Выпрямившись во весь рост, я поправил ей волосы и положил руки на ее худенькие плечи. — Она может угрожать чем угодно. Для меня это ничего не меняет. — Вздохнув при виде ее несчастной гримасы, я обхватил ее лицо ладонями и наклонился к ней. — Потому что я никуда не денусь.

— Правда? — прошептала Шаннон, тоскливо глядя на меня. Ее пальцы так крепко ухватились за мои бока, что мне показалось, там останутся синяки. — Ты обещаешь?