Чтение онлайн

И так далее.

Слуги радовались. Они считали, что не только избавились от несносной хозяйки, но и что на каторге им будет лучше, чем в доме у Кобылина. Там никто не станет без причины бить их. А жалованья как не было, так его и не будет.

21 ноября по решению следственной комиссии Сухово-Кобылин за отсутствием достаточных доказательств был освобожден из-под стражи. Формально его к ответственности не привлекали, но он продолжал находиться под подозрением. Ему пришлось дать подписку о невыезде из Москвы.

Это были тяжелые времена для него. На все запросы в высшие инстанции ему отвечали отказом. Сам царь Николай I осуждал его за безнравственную связь, церковь грозила отлучением. Сложная ситуация складывалась и в семье. Было отчего загрустить. Но в панику Сухово-Кобылин не впадал. Знакомство с судопроизводством, с чиновничьим произволом подтолкнуло его к творчеству. Сидя на гауптвахте, он задумал написать злую комедию, пьесу, у него накопилась масса впечатлений, он только не знал, во что это выльется. Так зародилась идея «Свадьбы Кречинского». Писал Сухово-Кобылин ее примерно все то время, что находился под надзором полиции. Ему хотелось изобразить героя, оказавшегося в долгах, в безвыходном положении. Только женитьба на богатой невесте могла поправить его состояние. Чтобы достать денег, главный герой Кречинский идет на подлог. Ему помогает безнравственный вымогатель Расплюев.

Пьеса была написана и отдана на рецензию. Тем, кто ее читал, она нравилась, но все высказывали опасение: удастся ли поставить ее – следствие по делу автора так и не закончилось. Да, чиновники не могли простить Сухово-Кобылину легкого выхода из всей этой нашумевшей истории. Слишком крупный улов грозил сорваться с крючка. И Закревский, и Лужин изыскивали любую зацепку, чтобы придраться и повести следствие в нужном для них направлении. И они нашли. Сейчас не представляется возможным доказать, как это было сделано, но вот результат действий полицейских: через несколько дней в Московской уголовной палате, где рассматривалось дело, все слуги, как один, неожиданно для всех стали отказываться от своих прежних показаний. Каждый утверждал, что дал их под страхом наказания. Их мучили, пытали, и они стали говорить то, что от них требовалось. Им обещали за это деньги и вольную. Они поверили и оговорили себя. На самом деле они не убивали барыню, она ушла вечером из дома, а куда – им неведомо. И все вернулось на круги своя.

Шуму та история наделала много. Снова на допрос потянули Сухово-Кобылина, снова его просили доказать, где и с кем он провел вечер 7 и ночь 8 ноября. И вот тогда ему ясно дали понять, что если он не откупится, то ему грозит тюремное заключение. Его поставили перед фактом.

Крутой в обращении с лицами ниже себя по положению и званию, требовавший во всем справедливости, Сухово-Кобылин было возмутился, но его снова отвезли к Воскресенским воротам. На гауптвахте в общей сложности он просидел семь месяцев. Дело его зависло. Как быть? Смирить гордыню?

Сколько денег и кому дал Сухово-Кобылин, о том никто ничего не знает. Но доподлинно известно одно, что деньги он давал, и немалые, и не одному лицу. Следствие же тем не менее тянулось – год, два, три, четыре, пять… За все это время проводились разные следственные эксперименты на квартире Луизы и во флигеле на Страстном бульваре, повторно допрашивались все свидетели. За это же время в театре была поставлена пьеса «Свадьба Кречинского», которая принесла автору шумный успех и всероссийскую известность. Сухово-Кобылина сравнивали с Грибоедовым и Гоголем, о нем писали газеты. Выдающиеся актеры того времени Щепкин и Шумский играли Кречинского и Расплюева. Публика вызывала их на бис, требовала автора.

Между тем все это время его слуги находились на каторге, а с него обвинения никто не снимал.

Снятие вины

Очередное разбирательство ничего нового не принесло. Дело дошло до Сената и Государственного совета, попало на консультацию к министру юстиции Панину, и мнения высоких чиновников разделились. И опять никакого движения. Ни за, ни против. И только после кончины ярого нравственника Николая I в 1855 году и с воцарением здравомыслящего Александра II, когда вся страна стала просыпаться от спячки, дело сдвинулось с мертвой точки.

21 июля 1856 года Сенат на своем заседании сделал наконец вывод, что «все обстоятельства, рассматриваемые отдельно и взятые в совокупности, не составляют улик, требуемых законом». Итог: Сухово-Кобылин к убийству француженки Симон-Деманш не причастен, а следовательно, оправдан. Кроме того, обер-прокурор пришел к заключению, что «дворовые люди – Ефим Егоров, Галактион Козьмин и Аграфена Иванова – не могут, по правилам закона, быть изобличены в убийстве Деманш».

3 декабря 1857 года этот приговор был утвержден Александром II. На том все дело и закончилось.

Тяжелые времена вроде бы миновали. В России с успехом шла пьеса Сухово-Кобылина, а он написал еще две – «Дело» и «Смерть Тарелкина». Но при его жизни они были признаны слабыми и на сцене не ставились. Почему? Возможно, потому, что за автором все еще тянулся темный шлейф. И находились видные личности, которые открыто говорили о причастности Сухово-Кобылина к убийству. Сам Лев Толстой добавил в дело свою каплю дегтя, высказав в частной беседе подозрения в отношении Надежды Нарышкиной. В России Сухово-Кобылин оставался чужеродным элементом. И огорченный всем этим знаменитый автор уехал во Францию.

На этом можно было бы поставить точку. Он встретился, разумеется, с Надеждой Нарышкиной, у которой уже была его семилетняя дочь, названная Луизой. Но кроме Луизы, у Нарышкиной появился еще один ребенок. Тоже девочка. Только ее отцом оказался совсем другой человек, французский писатель Александр Дюма-сын, который тоже несколько лет ждал женитьбы на зеленоглазой русской красавице, жившей в Париже и нуждавшейся в поддержке и денежной помощи. Это был неприятный сюрприз для Сухово-Кобылина.

Увы, и Дюма не мог сразу решиться на женитьбу. Долго выбирал среди претенденток, но остановился на русской. Правда, его брак состоялся, но только после того, как умер Николай I, не желавший потакать безнравственным связям. И все эти годы несчастная Надежда вынуждена была приезжать в Петербург и давать взятки докторам, которые свидетельствовали, что русский воздух вреден для ее легких и только жизнь во Франции ей на пользу. И еще она старалась добиться от мужа развода, а упрямый старый рогоносец его никак не хотел давать. Благовоспитанный Дюма-сын, поступавший во всем по правилам и законам, не в пример своенравному и распутному отцу, не мог жениться на замужней женщине. Все это Сухово-Кобылин узнал уже в Париже.

После недолгой супружеской жизни Нарышкина и Дюма убедились, что люди они разные, слишком долог был у них путь к взаимному счастью, многое они за это время потеряли и едва ли смогут далее существовать вместе. Вслед за коротким сожительством последовал развод. Именно к этому времени в Париж навсегда приехал Сухово-Кобылин.

Мы не знаем, обрел ли он наконец свое счастье в семейной жизни. В Париже он встретил уже не ту молодую, живую и яркую женщину. Не было больше «сирены с зелеными глазами». Он нашел замужнюю даму, у которой было двое детей, но не было особых средств к существованию. Надежда пережила немало разочарований в жизни, особенно после мытарств с разводом с упрямым князем, а затем потерпев неудачу в браке с французским писателем. Да и сам Сухово-Кобылин во многом, конечно, изменился. Страсти обоих поугасли. Тем не менее они вместе прожили до 1878 года, то есть до самой смерти Надежды Нарышкиной.

После этого грустного события Сухово-Кобылин больше ни с кем не связывал себя брачными узами. Жил один, читал книги и увлекся философией, которой интересовался всю жизнь. Особых гостей не принимал, писать ни пьес, ни воспоминаний не хотел, изредка наведывался в Москву, чтобы посетить Немецкое кладбище, которое сегодня называется Введенским, заходил в склеп, клал цветы к гранитному памятнику. Для него это было святое. И всегда торопился обратно к себе домой.

В Париже в его кабинете как память о бурной молодости висел портрет милой блондинки с очаровательной улыбкой – Луизы Симон-Деманш.