Чтение онлайн

– Простите, мне хотелось бы знать, испытываете ли вы в последние дни какие-либо недомогания, есть ли у вас жалобы на здоровье?

– Мое здоровье?! – фон Мель даже приподнялся в кресле от такого неожиданного вопроса. – Спасибо, я ни на что не жалуюсь. Меня интересует сейчас мое бриллиантовое колье. Ваша жена сказала, что примерит его и покажется вместе с ним в кабинете.

– Моя жена?! – теперь настала очередь удивляться профессору. – О чем вы говорите? Какая жена?

– Ваша, которая в пятницу приехала ко мне в магазин, сказала, что хочет купить мое бриллиантовое колье, просила меня приехать к вам, чтобы уговорить вас. Вы знаете, какая у него цена?

Профессор некоторое время недоуменно взирал на своего собеседника, пытаясь понять, не об этом ли симптоме говорила жена фон Меля.

– Простите, но у меня была ваша жена, – осторожно начал он и внимательно посмотрел в глаза пациенту, – и она сказала, что вы нуждаетесь в лечении…

Карл фон Мель подпрыгнул в кресле.

– Послушайте, о чем вы говорите, какая моя жена?! Моя жена Софи сидит дома и никуда и ни к кому без меня не ходит. Я пришел, чтобы получить с вас деньги, сто тысяч рублей, за колье, которое хочет купить ваша жена. Она пошла переодеваться в вечернее платье, которое, кстати, вы ей подарили.

Лицо профессора побагровело.

– Это какая-то нелепая шутка, сударь, – уже громким голосом начал он, – у меня нет и никогда не было никакой жены.

Ювелир поднялся с кресла и с удивлением смотрел на профессора. До него еще никак не доходил смысл всей этой сцены.

– Вызовите свою горничную, – с хрипотой в горле сказал он, – спросите ее, кто была та дама, которая встретила меня в вестибюле, она взяла мое колье…

Оба мужчины, не сговариваясь, бросились в вестибюль. Там их ждала горничная.

– Где та дама, которая встретила меня здесь? – с криком бросился к ней ювелир.

– Она сразу ушла, сказала, что ей надо на минутку к пролетке, и она скоро вернется, – спокойно сказала горничная. – Я закрыла за ней дверь.

– У вас есть телефон? – бледный, с трясущимися руками, Карл фон Мель вбежал в кабинет профессора. – Меня обманули, и вы тоже соучастник преступления! Негодяи!

Он набрал номер уголовной полиции. И второпях рассказал о случившейся краже, передал приметы мошенницы. Его слова подтвердил и профессор Ростоцкий. Оба обманутых мужчины не могли смотреть друг на друга. Карл фон Мель не выдержал ожидания, выбежал на улицу и нервно прохаживался возле подъезда. Его попытки расспросить прохожих ни к чему не привели. Многие видели черную пролетку и в ней даму с каким-то мужчиной, но куда они уехали, не мог сказать никто.

Через полчаса к дому на Приморской улице подлетел открытый экипаж с тремя господами в черных котелках. Они деловито задавали вопросы, слушали ответы потерпевшего и всех свидетелей происшествия, осмотрели вестибюль, нашли под диваном женские туфли, побывали в магазине на Ланжеронской и Ришельевской, выслушали показания второго продавца.

По всем описаниям получалось, что ювелир Карл фон Мель, как, впрочем, и профессор Ростоцкий, стал жертвой ловкого мошенничества. В картотеке полиции была найдена фотография молодой миловидной женщины, которую оба – и Карл фон Мель, и профессор Ростоцкий – опознали как даму, представлявшуюся каждому из них женой другого. Ею оказалась известная в России и в Одессе воровка Шейндля-Сура Соломониак-Блювштейн, или, по-простому, Сонька Золотая Ручка. За ней числились дерзкие ограбления в гостиницах Москвы, Санкт-Петербурга, Тифлиса.

Но напасть на след мошенницы полицейские ни в одном из этих городов так и не смогли. Обычно после удачной кражи Сонька вместе со своими подельниками уезжала за границу. Гуляла в Париже, приобретала себе ювелирные ценности, посещала Ниццу. А когда деньги у нее подходили к концу, совершала очередную кражу и возвращалась в Россию.

Невысокого роста, приятной внешности, обладавшая хорошими манерами, свободно говорившая по-французски, Сонька Золотая Ручка легко входила в доверие к людям. Она умела перевоплощаться в любой образ, который от нее требовала ситуация. И делала это настолько искусно, что никому из окружения не удавалось заподозрить ее в обмане. Сонька Золотая Ручка действовала не одна, и ее помощники всегда были рядом, наблюдали за ситуацией, готовые прийти ей на помощь.

Карл фон Мель так и не получил свое украденное колье. Обозленный крупной потерей, он подумывал даже о закрытии магазина. Профессор Ростоцкий долго вспоминал о даровитой мошеннице, которая так ловко сумела создать правдоподобную ситуацию и использовала доверчивость богатых людей.

С того времени прошли годы. Сонька Золотая ручка оказалась на каторге на Сахалине, где практически и закончила свои дни. А слава о ее удивительных способностях и воровских делах осталась в памяти надолго. В 1939 году в Париже произошел похожий случай, о котором писали газеты и который вошел в картотеку Интерпола. Вполне возможно, что голливудский фильм «Желание» и сыгранная в нем роль Марлен Дитрих подтолкнул и новых аферистов провести подобную операцию в Париже. И надо сказать, что она им вполне удалась. И здесь были обманутый врач-психиатр Плесси-Лебертон и известный ювелир Виньо с улицы Вандомской. И у него точно таким образом было украдено колье на сумму двести тысяч франков. Самих мошенников полиции обнаружить не удалось. Вот и получается, что печальный опыт одних ничему не научил других.

Заспиртованная голова (1906)

Это убийство накануне нового, 1907 года наделало много шуму в Петербурге. Очевидцы рассказывали страшные подробности: когда торжественная церемония освящения Медицинского института закончилась и процессия во главе с членом царствующего дома принцем Ольденбургским, который опекал данное учебное заведение, и правительственными чиновниками спускалась по мраморной лестнице внизк подъезду, где священники, размахивая кадилами, пели: «Аллилуя!», от толпы отделился какой-то молодой человек в черном пальто. Он неожиданно бросился к группе высоких гостей, выхватил из кармана браунинг и с криком «Прощайся с жизнью, подлец!» выстрелил в градоначальника фон дер Лауница. Тот свалился замертво. Возникло замешательство, все растерялись. Раздались крики «Хватайте, хватайте его!». И тогда молодой человек, вокруг которого на миг образовалось пустое пространство, театрально поднес браунинг к своей голове, что-то пробормотал, произвел второй выстрел и упал рядом. Когда его подняли, он был уже мертв. Началась паника, стали звать полицию, прибежали медицинские профессора, благо на освящение института их собралось достаточно, но они могли констатировать только смерть обоих. Кто был этот молодой человек, зачем понадобилось ему убивать генерала Лауница?

И тотчас возникли пересуды: одни говорили, что всему виной была любовь, что стареющий фон Лауниц и молодой студент не поделили якобы одну петербургскую красавицу.

У них была жуткая ссора, которая завершилась, увы, трагическим финалом. Другие, считали, что этот политический акт возмездия – дело рук революционеров, которые хотели убрать принца, но все перепутали. Это они на днях убили военного прокурора Павлова, они гоняются за Столыпиным и по ошибке устранили градоначальника. Такие очень скоро доберутся и до царя.

Полиции не удалось установить имя убийцы. Документов при нем никаких не обнаружили. Как выяснилось позднее, он не был студентом, его фотографии не оказалось и в картотеке революционеров, никакого уголовного прошлого у него не имелось. Тогда кто же это мог быть? Зачем понадобилось ему стрелять в градоначальника? Или это просто какой-то умалишенный, сбежавший из психлечебницы? Но за последнее время из психбольниц и из тюрем никто не убегал. Газетчики выдвигали одну версию за другой. По городу поползли слухи. Время шло, а имя стрелявшего установить так и не могли. Начальник Петербургского охранного отделения полковник Александр Герасимов, который сменил на этом посту неудачника Лопухина, допустившего кровавое 9 января, отдал распоряжение выставить гроб с телом убийцы в анатомическом театре нового Медицинского института для опознания. Пусть приходят все желающие и смотрят. Филеры будут рядом. Они сумеют разговорить посетителей, проследят за ними. Таким образом Герасимов надеялся зацепиться за ниточку, чтобы распутать весь клубок. Была у него еще одна задумка…

Царь был подавлен, у него испортилось настроение, он с гримасой неудовольствия выслушивал доклады своих подчиненных. Ничего существенного, одни неприятности. Императрица Александра Фёдоровна подливала масла в огонь, в деланном страхе метаясь по комнатам, то в детскую, то к себе, забегала к нему в кабинет, прикрывала покрасневшее лицо веером и шептала на ухо: «Ники, ну Ники, будьте мужчиной, сделайте что-нибудь! Вспомните, только недавно какой-то ужасный бомбист застрелил генерала Павлова. И вот теперь еще одна жертва. Если они убили градоначальника, то завтра доберутся до нашей семьи. Как нам выезжать в открытой коляске? Я боюсь за детей».