Чтение онлайн

Дмитрий же, который собирался покинуть столицу и не испытывал по этому поводу никаких сожалений, добивался лишь одного: сердца княжны Ланевской. Для него это была игра, спорт: как за три недели завоевать сердце женщины — и больше ничего. Он был двадцатилетним повесой и отнюдь не собирался жениться в ближайшие десять лет. Он видел, что княжна поддается, что холодность в ее сердце уступает место жаркому пламени, и он теперь стремился лишь урвать с ее уст трофейный поцелуй.

Это произошло в воскресенье, 24 сентября.

Мундир Дмитрия был готов, и он как раз стоял перед зеркалом, поглаживая усы, которые перестал брить после бала у Шаховского. Завтра в полдень ему предстояло уехать в Сувалки.

Вдруг в комнату вошел Аркадий и доложил, что в гостиной его дожидается Константин Болдинский. Дмитрий вскинул брови, удивленный странным визитом, оправил мундир и с самым надменным видом устремился в гостиную.

Когда он вошел, Константин мерил шагами комнату.

— Не ждал тебя. Здравствуй! — произнес Дмитрий звучным раскатистым голосом, который начал тренировать тому три недели назад.

Константин поднял взгляд от ковра и смущенно посмотрел на хозяина.

— Здравствуй, — произнес он сдавленным голосом.

— С чем пожаловал? — осведомился Дмитрий, по-гусарски вздергивая ус.

— Я пришел говорить о Софье, — сконфуженно ответил Болдинский.

— Так.

— Ты знаешь о моих чувствах к ней, — начал Константин. — Я люблю ее. Я безуспешно добивался ее сердца, когда тебя не было, и питал надежду, что когда-нибудь она мне ответит взаимностью. Но ты вернулся, и она… она полюбила тебя.

— Нет, Костя, это не так, — закачал головой Дмитрий с тем лишь, чтобы Константин начал увереннее утверждать обратное и полностью признал свое поражение.

— Если бы у меня была хоть какая-то надежда, что это не так, я бы не стоял теперь здесь, — возразил Болдинский. — Но она смотрит на тебя теплым любящим взглядом. Когда ты рядом, она всегда счастлива, она всегда улыбается. Помнится, давеча я пытался поговорить с ней наедине.

— И что же? — грозно спросил Воронцов.

— Она была холодна. Ей было скучно. Но стоило мне заговорить о тебе, как она оживилась, — Константин отвернулся, — и тогда я понял, что ее сердце навсегда принадлежит тебе. — Он сделал пару шагов от Дмитрия, а потом обернулся к нему и произнес: — Я люблю ее и никогда не посмею вставать на пути ее счастья. Я пришел к тебе с тем, чтобы сказать, что я больше не буду донимать Софью Михайловну своими назойливыми визитами. Я пришел пожелать вам счастья. Так забудем былую вражду. — И он протянул Дмитрию руку, сделав шаг вперед.

Воронцов ликовал. Наконец-то! Он завоевал сердце княжны. И даже его соперник признает поражение и молит его о снисхождении. Дмитрий оставался стоять на месте. Он неожиданно осознал, что теперь, когда Константин выбросил белый флаг, он, граф Воронцов, по законам чести обязан просить руки Софьи. Но это никак не входило в его планы. Он всего лишь корнет, ему всего двадцать лет — ему еще рано жениться. Да он и не любит Софью. Внезапно ему стало страшно.

— Костя, видишь ли, — начал он своим обычным тоном, — завтра я отправляюсь в армию. Я буду служить в Павлоградском полку. Я не могу сейчас делать Софье предложение, жениться на ней. Я должен уехать, надолго уехать.

— Но как же она? — в удивлении спросил Константин.

— Она молода и еще найдет себе достойного мужа.

— Но она любит тебя! — воскликнул в негодовании Болдинский.

— Но я же сказал: мне сейчас никак невозможно жениться. Костя, ты любишь ее?

— Конечно, но…

— Вот ты и женись на ней! — радостно решил все проблемы Дмитрий. — Я уеду, месяц-два она погорюет, уронит несколько слез, а затем обо мне забудет. И тогда ты сможешь жениться на ней. Я больше не встану у тебя на пути.

— Скажи, но зачем ты так добивался ее, если не собирался на ней жениться?

— Костя, это была игра…

— Что?! — гневно произнес Болдинский.

— Я поступил дурно, теперь я понимаю это, — стал оправдываться Дмитрий. — Я добивался ее сердца из праздного интереса — чтобы удаль не потерять. Теперь я осознал, что был немного не прав. Я думал, я уеду, и все решится само собой.

— Ты мерзавец, Дмитрий Григорьевич Воронцов, — яростно произнес Болдинский.

— Согласен: жалкий мерзавец, — подтвердил Дмитрий.

— Ты очаровал сердце молодой девушки, она полюбила тебя, ты вскружил ей голову и заставил думать, что ты единственный мужчина на земле. И все это — чтобы тонус не потерять?! — Болдинский был в таком бешенстве, что Дмитрий невольно попятился.

— Костя, прости меня…

— Ты оскорбил Софью, — яростно сказал Константин, — и это оскорбление можно смыть только кровью. Граф Воронцов, я вызываю вас на дуэль.

Константин снял с руки перчатку и бросил ее в лицо Дмитрию.

— Мои секунданты свяжутся с вашими, если вы соизволите назвать их имена.

— Костя, но это невозможно, — залепетал Дмитрий, — я завтра уезжаю в Сувалки.

— Стало быть, будем стреляться завтра на рас свете.

— Костя, одумайся, это безумие.

— Безумие — шутить с чувствами молодой девушки, — холодно ответил Болдинский. — А это называется честь. Можете не извиняться, граф. Ваши извинения все равно не будут приняты.

Он направился к выходу и уже у самых дверей произнес:

— Мой брат заедет сегодня к вам обсудить подробности дуэли, если вы не сообщите ему имя своего секунданта.

— Имя моего секунданта Борис Курбатов.

— Увидимся завтра на рассвете, — сказал Константин и хлопнул дверью.

Дмитрий почувствовал, как холодок пополз по его спине. Константин явно был настроен решительно и не собирался отменять дуэль или же стрелять в воздух. Дмитрий был неплохой стрелок, к тому же последние три недели усиленно тренировался, и все же ему было не по себе. Он выпил бокал вина, немного успокоился и поехал в дом князя Демидова, где после смерти отца жил Борис.

Поручик Курбатов внимательно выслушал всю историю от начала и до конца. Когда Дмитрий закончил, он произнес:

— В общем-то поступок твой вполне в гусарском духе. В нем нет ничего предосудительного. Константина не слушай, он еще мальчишка, хоть и старше тебя. Я сейчас поеду к его брату, и мы все обсудим. Кстати, ты уже решил, кто станет твоим вторым секундантом?

— Я об этом думал, — сказал Дмитрий, — если бы Ричард был здесь, я попросил бы его об этой услуге. До того как я уехал во Францию, моим лучшим другом был Константин. Я практически уверен, что его вторым секундантом станет князь Шаховской Алексей Иванович. Остаются только два человека: князь Петр Андреевич — но он откажется, едва узнает о причинах дуэли, — и Роман Балашов.