Чтение онлайн

Неделя прошла с тех пор, как Анастасия в последний раз виделась с Ричардом. Было 17 декабря. В этот день ей исполнялось семнадцать лет.

Но что бы ни подарили ей отец, гувернантка, тетя, дядя, бабушка и все остальные — никто не мог дать ей того единственного, чего она теперь действительно хотела, чего она желала всею трепетною своею душою. Никто не мог подарить ей счастье вместе с любимым, с Ричардом. Никто, даже madame Lepic, не поддерживал ее решения бежать и обвенчаться с ним тайно. Отец, услышав о таковом намерении дочери, немедленно посадил ее под замок, и если бы он не сделал этого и не принял все меры для охраны Анастасии от собственного безрассудства, то она уже была бы маркизой Редсворд и уже направлялась бы в сторону Туманного Альбиона.

Но по воле князя Демидова Анастасия безвылазно находилась дома и проводила дни за чтением романов сэра Уолтера Скотта, которое периодически прерывалось безутешными рыданиями, и общением с кузиной Марией, которая теперь каждый день навещала ее.

Так и сегодня Мария приехала в дом Демидовых в три часа пополудни, как и всегда. Она долго успокаивала кузину в ее безутешном горе, выслушивала ее упреки, говорила ей слова утешения, которые она одна могла подобрать, и, когда наконец Анастасии стало проще, сказала:

— Ma cher`e, je veux faire quelque chose pour tu. [80]

— В таком случае я хочу, чтобы ты помогла мне увидеться с Ричардом, — по-русски произнесла Анастасия. После этой сцены в кабинете отца она перестала изъясняться на французском и считала это глупым, бессмысленным фарсом.

Мария это поняла и отвечала ей по-русски:

— Но ты же знаешь, что дядя…

— Marie, но сегодня же бал-маскарад! Все будут в масках, его никто не узнает!

— Но у него нет приглашения!

— Я сама подписываю приглашения на свой день рождения, — напомнила Анастасия. — Сейчас ты поедешь к Суздальским и вручишь приглашение Ричарду.

— Да, но… — Мария вспомнила о Петре Андреевиче. Она каждый день о нем вспоминала. — Но князь наверняка сам будет встречать гостей.

— Но не сможет же он весь вечер только и делать, что их встречать. Тем более это мой праздник. Полонез открывает бал в девять часов. Пускай он приедет в одиннадцать, когда гостей будет слишком много, чтобы отец смог заметить появление Ричарда.

Как ей ни претил этот план, Мария не могла отказать сестре в этой невинной просьбе. Анастасия любила, и любовь ее была взаимна. Мария всегда мечтала об этом, но увы… ее любовь была безответна. И потому как могла она отказать, ведь это означало совершить преступление против Любви.

Она немедленно вышла из дома, села в карету и приказала кучеру:

— На Конногвардейский бульвар.

— Куда именно, барышня?

— В дом Андрея Петровича Суздальского, — сказала Мария. С тех пор как Петр Андреевич сказал, что он не любит ее, она впервые произнесла эту фамилию. Княжна почувствовала, как к горлу подступил ком, однако сдержала себя.

Карета подъехала к крыльцу.

Мария поднялась на одну ступень и остановилась. Неужели сейчас она перешагнет порог этого загадочного дома, дома, в котором она так давно не бывала, дома, который, она когда-то была уверена, станет однажды ее собственным домом, дома, в котором жил Петр Андреевич Суздальский?

«Однако теперь не время думать о своих чувствах», — сказала себе Мария. Она взяла себя в руки, поднялась на крыльцо и постучала в дверь молотком. Ей тут же открыл дворецкий Валентин, все тот же Валентин, которого она помнила в детстве. Он почти совсем не изменился, разве что появились морщины да выцвели несколько волосков на бровях.

— Сударыня, — приветствовал ее дворецкий.

— Доложи Петру Андреевичу, что к нему приехала княжна Ланевская.

— Мария Михайловна! — воскликнул Валентин, признав в молодой стройной красивой девушке веселую девочку, когда-то игравшую в этом доме в прятки. — Петр Андреевич с его сиятельством Андреем Петровичем в библиотеке.

И он повел Марию по просторным и мрачным коридорам, которые вели к храму старого князя — его заветной библиотеке. Валентин постучал, затем степенно вошел и доложил:

— Ваше сиятельство, княжна Мария Михайловна Ланевская к князю Петру Андреевичу.

Мария застыла на пороге. Все это время она каждый день думала о Петре Андреевиче, мечтала о встрече с ним, представляла, как увидит его и бросится в жаркие его объятия. И вот теперь, когда она была всего в шаге от того, чтобы увидеть человека, которого она любила всю свою жизнь, она не могла найти в себе силы сделать этот последний шаг.

«Как же это можно, — думала она, — чтобы я, после того как он отверг меня, сама, без приглашения пришла к нему в дом?»

Мария вспомнила, зачем она пришла, и ей стало стыдно за то, что она думала о себе, а не о своей кузине Анастасии. Княжна взяла себя в руки и медленно, грациозно вплыла в библиотеку.

Отец и сын играли в шахматы. Старый князь сидел к ней лицом, а Петр Андреевич встал и поклонился, когда Мария вошла.

— Здравствуй, Маша, — ласково сказал старый князь, вставая со своего кресла. — Я вас оставлю.

— Нет, нет, Андрей Петрович, в этом нет необходимости, — запротестовала Мария. Ей было страшно и неловко оставаться с Петром Андреевичем наедине. — Я не о себе пришла говорить.

— Тем более, papа, — заметил Петр Андреевич, — что мы не закончили партию.

— Закончили, — возразил старый князь, двигая ферзя на центр поля. — Садись, Машенька. Валентин, распорядись принести чаю.

Дворецкий закрыл за собой дверь, Мария села в кресло, старый князь сел напротив, а Петр Андреевич остался стоять и принялся туго набивать свою любимую трубку. Андрей Петрович посмотрел на сына, упрекая его в неучтивости, и молодой князь трубку отложил и налил себе бокал портвейна.

— Как вы знаете, Андрей Петрович, сегодня моей кузине Анастасии исполняется семнадцать лет, — начала княжна, — и Александр Юрьевич устраивает в ее честь бал-маскарад в своем доме.

— Да, мы с Петром Андреевичем получили туда приглашения, — кивнул Суздальский, — однако это было еще до того, как я впал в немилость.

— И тем не менее, — сказала Мария, — Анастасия была бы рада видеть на балу вас… и вас, Петр Андреевич. А также вашего гостя маркиза Ричарда Редсворда.

— Видишь ли, Машенька, — произнес старый князь с той отеческой лаской, которой никогда не было в его голосе, когда он общался с сыном, — после столь неудачного сватовства маркиза Александр Юрьевич вряд ли захочет принять его в своем доме.