Чтение онлайн

— Но это же будет бал-маскарад, — повторила Мария слова Анастасии, — его никто не узнает.

— Как ты наивна, дитя мое, — улыбнулся Андрей Петрович. — Разумеется, его узнают. И случится скандал.

— Я бы не хотела скандала, и тем более мне бы не хотелось втягивать в него вас, — сказала Мария, — однако я приехала, чтобы просить вас от лица своей дорогой кузины. Анастасия готова пойти на все ради того, чтобы увидеть маркиза хотя бы на краткий миг.

Суздальский скептически усмехнулся. Ему хотелось сказать несколько слов о глупостях, которые роятся в головках влюбленных барышень, но так как это была Мария и так как он был отцом Петра Андреевича, который здесь же присутствовал, он промолчал.

— Передайте Анастасии, — подал голос Петр Андреевич, — что мы приедем на бал вместе с Ричардом.

— Покорнейше вас благодарю, — сдержанно произнесла княжна и посмотрела ему в глаза, в эти родные, любимые глаза, глаза человека, который едва не стал ее мужем. Как она любила эти глаза!

— Это меньшее, что я мог бы сделать для вас, Marie, — ласково сказал Петр Андреевич. — Вы всегда можете просить меня…

— Нет, князь, благодарю, мне более ничего не нужно. — Мария сделала в голосе холод и встала. — Анастасия просила Ричарда быть к одиннадцати. Вам лучше приехать раньше, чтобы никто его не заметил.

— Да уж, — усмехнулся Андрей Петрович, — наш приезд вряд ли останется без внимания.

— Князь, я бесконечно благодарна вам.

Сказав это, она сделала реверанс и вышла из библиотеки.

— Такая благородная, такая чистая, такая выдержанная, такая красивая, — с упреком в голосе произнес старый князь.

— Вот и женились бы на ней сами, отец, — раздраженно ответил Петр Андреевич.

— Вы же росли вместе, — сказал обреченно Суздальский, — мы же с Мишей Ланевским условились о вашем браке, еще когда вы были детьми.

— Но я не люблю Марию, — заметил Петр Андреевич. — Что же я, должен повторять ваши ошибки?

Старый князь, хотел было отчитать сына за дерзость по всей строгости, но передумал. В конце концов, Петр Андреевич прав, думал он. И все же отчитал сына — дабы тот не смел дерзить, хотя старый князь и понимал, что тот все равно будет.

— Так, стало быть, вы поедете на бал-маскарад, — заключил Петр Андреевич, когда Суздальский кончил нравоучение.

— Отчего бы и нет? — улыбнулся Андрей Петрович.

— Но что вы будете делать там? Едва ли кто-то захочет разговаривать с вами после того, как вы повздорили с государем.

— Это верно, — кивнул старый князь. — С тех пор никто не прислал мне ни одного письма, ни одного приглашения. Еще две недели назад я не успевал их прочитать, как уже приходили новые.

— Но так теперь, когда вы в немилости, едва ли Демидов будет рад видеть вас.

— Я поеду с тем, чтобы посмотреть, кто протянет мне руку, кто не отвернется, — сказал старый князь.

— Это имеет для вас значение? — Петр Андреевич был искренне удивлен.

— Весьма интересно узнать, кто из тех, кто называл тебя своим благодетелем или другом, действительно так считает, несмотря ни на что.

В дверь раздался стук. Это был Лука с чайным подносом.

— Как всегда, вовремя, — заметил Андрей Петрович. — Ты, Лукашка, совсем, я смотрю, от рук отбился. Выгнать тебя, что ли, ко всем чертям?

— Ваше сиятельство, не изволите гневаться, — оправдывался Лука. — Тут курьер к князю Петру Андреевичу с пакетом. Так я ему говорю: «Ты пакет мне оставь, я барину передам». А он мне: нет, мол, велено передать лично в руки. Я ему говорю, чтоб обождал в приемной, а он мне говорит: мол, у него срочное письмо от государя императора.

— И где же он? — осведомился Андрей Петрович.

— В приемной, ваше сиятельство, — ответил Лука, который прекрасно знал, что никаких курьеров к барину без предварительного разрешения пропускать нельзя.

— Проси.

«Вот так да, — подумал Андрей Петрович, — даже слуги в моем доме заставляют царских гонцов дожидаться в приемной».

Лука снова вошел в библиотеку и доложил:

— Его императорского величества курьер к его сиятельству Петру Андреевичу.

Курьером оказался знакомый Петру Андреевичу Аркадий Павлович Турчанинов, в тридцать лет он был полковник и адъютант императора. Турчанинов был сын Павла Петровича Турчанинова, который во время ссоры Суздальского с Шаховским был вынужден оставить должность и выйти в отставку. С молодым князем у Аркадия Павловича до недавнего времени отношения были хорошие, они вместе играли в карты, пьянствовали и кутили в лучших гусарских традициях.

Турчанинов был чином старше молодого Суздальского, однако это никогда не было препятствием в дружеском их общении. Теперь же Аркадий Павлович имел вид гордый и беспристрастный. Он торжественно провозгласил:

— Господин надворный советник, я имею к вам пакет от государя императора.

Турчанинов подал Суздальскому тот самый пакет.

Петр Андреевич его распечатал и прочитал:

«Князь,

Ваша служба в Министерстве иностранных дел, каковую Вы несли с усердием и рвением, достойна поощрения. Посему я принял решение назначить Вас советником посла в Турции.

Даю Вам три дня сроку, чтобы Вы устроили свои дела в Петербурге. Засим приказываю Вам немедленно отправляться и служить под турецким солнцем на благо и процветание Отечества.

Император Николай».

Петр Андреевич отложил письмо и посмотрел на курьера:

— Я полагаю, его величество не нуждается в моем ответе.

— Вы согласны принять назначение? — осведомился Турчанинов.

— Передайте государю, что я буду служить на благо Отечества и оправдаю оказанное мне доверие, — сказал Петр Андреевич.

Сказать более было нечего, и Турчанинову надлежало откланяться, однако он медлил.

— Имеете что-то добавить от себя лично, Аркадий Павлович? — спросил молодой князь.

Полковник опустился на софу. Весь налет беспристрастности и официальности слетел с него, когда он посмотрел в глаза своего товарища.

— Худо будет, Петр Андреевич, — наконец вымолвил он.

— Отчего же худо, Аркадий Павлович?

— Прошу простить меня, князь, за дерзость, — Турчанинов посмотрел на Андрея Петровича, — однако весь дворец уже облетели слухи о вашей ссоре с его величеством.

— Весь дворец? — в недоумении переспросил старый князь. — А мне казалось, об этом знает уже весь Петербург.

— Так или иначе, князь, — продолжал полковник, — теперь те, кто ранее всюду говорил о вас с подобострастием, не говорят о вас вовсе. А ежели и говорят, то исключительно с неприязнью. Это назначение не честь, а наказание — в первую очередь наказание вам, князь.

— Я полагаю, что, если мы с вами сегодня вечером встретимся на балу у Демидовых, вы сделаете вид, что не узнали меня, — произнес Андрей Петрович.