Чтение онлайн

Впрочем, образы, созданные поэтом и драматургом, действительно, были пронизаны архетипами, корни которых исходили из глубин античного Возрождения, туда вошли такие фундаментальные источники такие, как: Библия, теургия Платона, а также космизм с ранжированием богов Олимпа древнегреческой мифологии. Секрет искусства алхимии «шекспировского образного языка заключался в «соединении несовместимого» при помощи примечаний в скобках и слов-символов, следуя тексту Quarto 1609 года.

Тем не менее, именно, эти культурные пласты в ходе исторических процессов формировали общечеловеческие ценности и универсальную значимость мотиваций главных героев его пьес, в конечном счёте вобравших в себя всё многообразие богатства поэтического язык гения драматургии.

— Но можно ли, рассматривать сонеты Уильяма Шекспира раздельно от пьес? Ни коим образом нет!

Причина проста, сонеты непосредственно связаны при помощи литературных образов с пьесами, выполняя функцию не только в качестве частной переписки между двумя дворянами, но и как лаборатория для сознания образов аллегории «шекспировского» языка иносказания.

Шекспир в сонетах умело переплетает свои текущие события и ситуации при помощи аллюзии смешивая с библейскими образами искупления, предательства, веры и надежды, включая мифологические сюжеты о героях, богах и трагических судьбах, создавая уникальную «алхимию» аллегорических образов.

Такой подход позволяет автору сонетов, использовать слова-символы в качестве связующего звена с подсознательно ассоциативными образами, соединяя воедино вместе, как на эмоциональном уровне в апогее кульминационной развязки, так и философском, затрагивающем образный символизм подсознательного, включающего архетипы. И тогда, чувственная сфера «шекспировских» аллегорий, включающая философские воззрения «Идеи Красоты» Платона, была способна вознести его героев до уровня богов, раскрывая перед читателем путь в мир, где космизм множества божеств Олимпа соединялся в единое целое с матерью Природой. Характерно, но «шекспировские аллюзии» были обращены к многообразию образов природы, напоминающим нам, что истинное богатство жизни скрывается под множеством слоёв «напускной» рутины.

В творениях Шекспира персонифицированная Природа выступает не просто в качестве безликого фона сколько, как персонифицированный мифологический участник, передающий импульсы чистой жизненной энергии, который пробуждает забытые чувства и глубокие переживания инкарнационной памяти.

Морфосемантический и лингвистический анализ сонета 120.

Современные критики, не найдя связи сонета 120 с 119-м, крайне безразлично приняли его, особо не утруждая себя, как им могло показаться бесполезными исследованиями и тезисами. Хотя, нужно было отдать должное словам-символам с заглавной строки 4 сонета 120, согласно тексту оригинала Quarto 1609 года. Стоит отметить, что сонет 120 не имеет никакой существенной связи с сонетом 121, в каком нашли место «пароксизмы» с сопутствующими риторическими вопросами, и также образ «хилых шпионов», людей из числа прислуги, умудрившихся следить за поэтом, а также вменить ему непотребные и гнусные наклонности и поступки, не присущие придворному аристократу. Но интуиция подсказывала, что при наличии общей сюжетной линии, все-таки между событиями описанными в сонете 120 обязана быть причина, заставившая поэта написать сонет 121 с сопутствующими «пароксизмами», согласно закону «причинно-следственных связей».

Характерная особенность сонета 120 заключалась в том, что он полноправно входил в последовательность «Прекрасная молодёжь», «Fair Youth» (сонеты 1—126), в которой поэт выражал свою приверженность чувству любви к молодому человеку, как неземному идеалу Красоты, следуя философским воззрениям «Идеи Красоты» Платона. О чём, представители от академической науки в лице современных критиков полностью умалчивали и, как следствие, связь содержания сонетов с философскими воззрениями стоиков игнорировалась.

Невзирая на то, что сдачу экзамена по философию в качестве кандидатского минимума никто, всё ещё не отменял перед защитой на академическую учёную степень!

Помимо всего прочего, при прочтении складывалось впечатление, что в сонете 120 повторялись переживания в риторических поворотах сюжетной линии, к примеру, сонетов 34-35-ть. Для сравнительного анализа стоит переместить фокус внимания на содержание сонетов 34 и 78-мь.

— Confer!

________________

________________

Original text by William Shakespeare Sonnet 34, 7—12

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

«For no man well of such a salve can speak

That heals the wound and cures not the disgrace;

Nor can thy shame give physic to my grief;

Though thou repent, yet I have still the loss;

Th'offender's sorrow lends but weak relief

To him that bears the strong offence's loss» (34, 7-12).

William Shakespeare Sonnet 34, 7—12.

«Ибо ни один человек с таким бальзамом не мог признаться,

Что залечит рану, и не исцелит бесчестие (в конце);

Ни твой позор не смог передать физически печаль мою;

Хотя, ты раскаиваешься, и Я понёс всё ещё потерю;

Эта скорбь обидчика одалживает, только слабые утешенья

Тому, кто вытерпел огромные утраты от нарушенья» (34, 7-12).

Уильям Шекспир, Сонет 34, 7—12.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 23.05.2023).

* bear —

bears (past infinitive);

терпеть, вытерпеть, переносить, вынашивать;

(глаг. формы фрактальных глаголов)

принять или заключить сделку с кем-то; терпеть что-то; терпеть, чтобы сделать что-то;

уметь терпеливо принимать что-либо, имея дело с чем-то неприятным.

(исп. преимущественно с can / could в отрицательных предложениях и вопросах).

Примеры:

He can't bear being laughed at.

Он не может терпеть, чтобы над ним смеялись.

I can hardly bear to thinking about it.

Я вряд ли, могу вынести думая об этом.

Оксфордский Большой словарь в 12-ти томах изд. 1928 (Oxford English Dictionary, OED).

Не факт, что искренние строки поэта и драматурга являлись отражением его занудной привередливости, как основной черты характера. Поэт, действительно, от всей души любил юношу, потакая его причудам и прикрывая последствия бурных любовных похождений. Поскольку, в своих строках неустанно оберегал и заботился об юноше, обращаясь в форме «императива» к персонифицированной Музе, сетуя о том, что юноша бесполезно «транжирит время», как в содержании сонета 100. — Confer!

«Give my love fame faster than Time wastes life;

So thou prevent'st his scythe and crooked knife» (100, 13-14).

«Даруй моей любви быстрее славу, чем Время транжирит впустую жизнь,

Так чтоб предотвратила удар его косой, либо кривым клинком» (100, 13-14).

Творческое сотрудничество с юношей порой давалось поэту и драматургу очень тяжело, что видно из содержания сонета 78. Да и разница в возрасте порядка 17-ти лет давала о себе знать тогда, как юноша чересчур увлекался бурными похождениями и приключениями.