Чтение онлайн

Тут оба слова «fair», «прекрасный» и «kind», «добрый» по полной выделены, но зато в обычном чтении, выделенным метрически оказалось лишь слово «kind», «добрый» имеет метрическую маркировку, тогда как слово «fair», «прекрасный» — то оно не иктическое. В контрасте со словом «varying», «варьирующие» (которое, согласно размеру, состоит из двух слогов) являясь инверсией средней строки. Оба варианта повторяются в этом сонете несколько раз. (Booth, Stephen, ed. 2000 (1st ed. 1977). «Shakespeare's Sonnets» (Rev. ed.). New Haven: Yale Nota Bene. ISBN 0-300-01959-9. OCLC 2968040; p. 338).

Контекст и основная функциональность сонета 105.

Сонет 105 при внимательном сопоставлении с предыдущими и последующими соотносится к группе сонетов, адресовался «прекрасному юноше», входящий в последовательность «Прекрасная молодёжь», начиная с 1-го по 126-й сонет. Эта группа сонетов адресована неназванному юноше. Природа этой любви часто обсуждалась, а именно, была ли она романтической или платонической по своей природе, но в целом все сходятся во мнении, что они более романтичны по своей природе, судя по классическому романтическому языку, тогда как необыкновенно нежные и лирические строки сонета 18 были приурочены для прочтения ко дню помолвки юной невесты с «молодым человеком», так и несостоявшейся свадьбы: «Shall I compare thee to a Summer's day», «Должен ли я сравнить тебя с летним днем».

Ранее идентификация личности юноши служила предметом непрекращающихся до сих пор споров, а его истинная личность продолжительное время не была установлена. Впрочем, наиболее убедительная версия указывала на вероятного кандидата, им оказался Генри Райотесли, граф Саутгемптон. Судя по описанным в сонетах эпизодам юный граф Саутгемптон являлся не только покровителем и верификатором Уильяма Шекспира, но и меценатом и спонсором книг многих молодых и начинающих поэтов и драматургов своей эпохи таким образом, оказался адресатом подавляющего большинства сонетов, являющихся частной перепиской между двумя придворными аристократами. В частности, сонет 105, по видимому занял в последовательности сонетов «Прекрасная молодёжь» особую роль в качестве завершающего малую группу с 97-го по 105-й, а также связующего с последующей группой, указывающей на разлуку с возвращением и описанием счастья от возвращения адресата, в качестве музы поэта, вдохновлявшей его на написание новых пьес. Однако, в группе сонетов, предшествовавшей этой, поэт выразил печаль по поводу длительного отсутствия своей Музы, что послужило неким намёком на отсутствие рядом, возле себя адресата сонетов. Тем не менее, но похоже, что «возвращение прекрасного юноши» возвратило поэта в более соответствующую пору для написания группы сонетов, в которых Шекспир, как автор описывал возвращение своей Музы, именно так, бард выразил в послании свои чувства юноше: «with a lighter heart, and once more exalts his virtues, truth and constancy», что «с лёгким сердцем и ещё очередной раз превозносит его добродетели, искренность и постоянство». Для таких исследователей, как Мэсси, этот сонет представляет собой откровенное выражение счастья и радости автора из-за возможности вернуться к возвышенному романскому языку, который характеризовал его более меланхоличный период. (Massey, Gerald. «Shakespeare's Sonnets Never Before Interpreted». New York, N.Y.: AMS, 1866 (re-printed 1973).

В сонете 105 ко всему прочему превалируют ярко выраженные религиозные темы и символы. Хронологически сонеты были опубликованы в Quarto 1609 года, и написаны во время правления королевы Елизаветы I, которая в ходе реформации, начатой её отцом Генрихом VIII, последовательно восстановила главенство англиканской церкви в Англии. Одним из догматов протестантства было убеждение, что «адепты католической церкви поклоняются множеству святых и Деве Марии, что по факту являлось практическим поклонением идолам, что было явным проявлением идолопоклонничества, впредь демонстрирующим откровенное богохульство». (Evans, G. Blakemore. The Sonnets: Updated Edition. New York, N.Y.: Cambridge University P; 2006).

Из чего следовало, что вероисповедание Уильяма Шекспира было против идолопоклонства, что могло указывать на чистоту его веры, исключающей идолопоклонство. Однако, в других интерпретациях утверждалось, что религиозная основа сонета 105 содержит иронию, что якобы Шекспир прекрасно понимал, что любовь, которую он описывает, в действительности и есть идолопоклонство. На что исследователь Джейн Росснер (Jane Roessner) высказала свою точку зрения, что «the speaker seems done with all efforts to persuade; now the sonnets are set up at once to deceive and reveal: to appear to be genuine praises ... while in fact covertly revealing the corruption of the friend, and ultimately, of the sonnets themselves which had at first seemed to be stays against corruption», «повествующий, кажется, приложил все усилия, чтобы убедить; теперь сонеты настроены одновременно обманывать и разоблачать: казаться подлинными похвалами... в то время как на самом деле тайно раскрывают продажность друга и, в конечном счете, самих сонетов, которые поначалу казались средством против продажности». Таким образом, цель автора сонета заключалась в преднамеренных двойных стандартах. (?)

Помимо этого, Уильям Шекспир заигрывал на чувстве религиозного догматизма и догматического чванства и лицемерия при использовании христианских образов, как для раскрытия (так и вуалирования) их действительного направления, при использования описания своего искреннего чувства любви к юноше». (Roessner, Jane. «Double Exposure: Shakespeare's Sonnets 100—114». ELH, Vol. 46, No. 3 (Autumn, 1979), pp. 357—378).

(Примечание от автора эссе: некоторые рассуждения о сонете 105 Уильяма Шекспира современных критиков вызывают крайнее недоумение, к примеру, об «заигрывании с религиозным догматическим своенравием и догматизмом при использовании христианских образов», «преднамеренных двойных стандартах» или «в корне нарушил Третью заповедь, упоминая имя Господа всуе», и всякие подобные шельмования в адрес поэта и драматурга. Тем не менее, хочу подчеркнуть важность того, что 125-ть сонетов Уильяма Шекспира, следуя тексту оригинала Quarto 1609 года не являлись религиозными стихами, хотя в них отчасти использовались образы из Святого Писания, а также язык притчи).

Критический анализ сонета 105 исследователей от академической науки.

Содержание сонета 105 было выдержано в религиозном тоне, что воспринималось большинством критиков как сугубо христианское, поскольку в нем отрицаются обвинения в идолопоклонстве и недвусмысленно упоминается «Троица». В своем анализе критик Брайан Гиббонс (Brian Gibbons) подчеркнул важность отрицания повествующим идолопоклонства; повествующий следует первым двум заповедям, исповедуя единобожие и не создавая никаких других идолов или изображений. Невзирая на это, повествующий в корне нарушил Третью заповедь, упоминая имя Господа всуе; «unorthodox monotheism is in Christian terms blasphemous», «неортодоксальный монотеизм, с христианской точки зрения, абсолютно богохулен». В конечном счёте, критик Гиббонс счёл подобную оплошность поэта скорее всего удобной и намеренной, чем случайной. (Gibbons, Brian, and A.R. Braunmuller, eds. «The New Cambridge Shakespeare». 2nd ed. Cambridge: Cambridge UP, 1984; pp. 201—202),

Как и Гиббонс, критик Юджин Райт (Eugene Wright) рассматривал этот сонет с чисто христианской точки зрения, отмечая, что поэт использовал знакомую христианскую риторику и образы, дабы привлечь внимание читателя. Тем не менее, но повествующий не виновен в богохульстве, поскольку им восхвалялся не сам юноша, а «qualities of 'Fair, kind, and true,' transcendent qualities the young man partakes of», «такие качества, как «честность, доброта и правдивость», трансцендентные качества, какими обладал молодой человек».

Согласно утверждениям критика Райт, главной идеей сонета 105 являлось единство — в объединении трёх качеств в личности юноши («unity — the unity of the three qualities in the persona»), что никогда ранее не наблюдалось у обычного смертного человека. Акцент на «три в одном» («on three-in-one») был сделан бардом не для того, чтобы заменить троицу или предположить, что его фаворит божественен или эквивалентен Христу, а для того, чтобы подчеркнуть единство трёх архиважных христианских добродетелей, дабы потом создать «неземной идеал», как образ совершенства. (Wright, Eugene Patrick. «The Structure of Shakespeare's Sonnets». Lewiston, NY: Edwin Mellen, 1993; pp. 267—268).

Анализ критика Карл Аткинс (Carl Atkins) напрочь опровергает некоторые из наиболее популярных интерпретаций этого сонета, в основном потому, что он выделил возможность того варианта, что поэта и юношу фаворита мужского пола (или «прекрасного юношу») связывала страстная, но платоническая дружба, лишённая сексуального контекста и соответствующего низменного плотского напряжения. Подобно Райту и Гиббонсу, Аткинс аргументировал использование автором христианских образов, переместив основной акцент на «fair, kind, and true», «прекрасный, добрый и правдивый» на протяжении всего сонета. Впрочем, этот сонет им рассматривался с позиции более светской точки зрения, где любовь автора к своему юному другу выделяла сам сонет не более, чем религиозные тональности лирической строки. Повторение слов «прекрасный, добрый и правдивый», какие служили своего рода методом для того, чтобы вынудить юного друга воплотить на ментальном уровне подобные божественные идеалы с помощью добродетели не столь в самом себе, сколь, на самом деле, в своём сознании. Применяя напутствия в содержании сонетов с помощью логично предложенной последовательности аргументаций повествующего.

Аткинс отстаивал свою аргументацию, указывая на последовательный ряд предыдущих сонетов, в которых юный фаворит явно не является прекрасным, добрым, или правдивым. Вся критическая мысль Аткинса больше сосредоточена на нелогичности того факта, что автор, якобы считал свою любовь монотеистической, а не идолопоклоннической. Тогда, как его утверждения об единобожии, на самом деле, являлись «...a very poor counter to an accusation of idolatry», «...очень слабым противовесом из-за обвинений в идолопоклонстве». Тогда как, повествующий фактически практикует идолопоклонство во многих сонетах последовательности, восхваляя своего фаворита, словно так, как если бы юный друг являлся божеством. (Atkins, Carl D., ed. «Shakespeare's Sonnets: With Three Hundred Years of Commentary». Madison: Fairleigh Dickinson UP, 2007; pp. 260—261).