Чтение онлайн

— Мы будем разорять тех иностранцев, которые высту­пят против нас. Мы не нарушим справедливости, не тронем невинных... Но надо различать и таких, кто, не беря в руки оружия, награбил и продолжает грабить в нашей стране...

— Я предлагаю, — сказал Длинный Боксер, — для тех, кто выдаст тайну братства и наши имена, имена наших родст­венников, а также нарушителей дисциплины, каким бы ма­лым ни казался проступок, одно наказание — смерть. Мы казним и семью отступника и предателя. У него не должно оставаться потомства. Мы поставим предателя на колени, и члены братства три дня будут справлять на него нужду. А потом — связанным в море!

— Общую договоренность и круговую поруку вы скрепи­те контрактом со мной, — сказал Палавек. — Вы получите из имущества, которое достанется нам, все действительно необ­ходимое и лучшего качества. Не более. Остальное будем раз­давать нуждающимся, у которых достояние похищено с по­мощью несправедливых или плохих законов. Мы обменяемся именами... Я стану, скажем, Йотом. Йот, ты будешь Палавеком...

— Только Длинный Боксер останется Длинным Боксе­ром! — сказал один бывший солдат. Он подскочил с табурет­ки, сделал замах ногой, имитируя удар «коготь кошки». Длинный Боксер, переломившись пополам, поднырнул под удар, и все рассмеялись.

Последний сухопутный суп съели быстро и в молчании.

21 марта 1979 года в фиолетовых сумерках с сухогруза «Океанская слава» на траверзе острова Семилан лебедки по­ложили на серебрившуюся зыбь стального оттенка катер без регистрационных обозначений и бортовых надписей. Шесть человек перешли на него с сампана, в днище которого элек­трической пилой, подключенной к аккумуляторам катера, Длинный Боксер выпилил пробоину. Старые шлепанцы, об­рывки пластиковой упаковки, консервные банки, промас­ленные концы и пустые бутылки крутились в воронке, в которую ушел, скользнув вниз кормой, парусник.

Сампан с помпой выходил накануне в море, имея на борту сто оранжевых канистр, которые прибойной волной должно было вынести дня через три на берег. Утопленников в таких случаях не искали — океан слишком велик.

— И ни одной крысы, — сказал радист Йот. Старый удав терся головой об его шевелюру, подтаскивая лоснившееся тело, расцветкой напоминавшее куртку, которую носил Па­лавек в рейнджерах. Удав жил на сампане у прежнего вла­дельца, купившего змею на архипелаге Маргуи, где их де­ржали как кошек от крыс.

Тактика «морских удальцов» сводилась к немногим пра­вилам, на выполнении которых Палавек, как командир, на­стаивал беспощадно. Прежде всего, обеспечивались надеж­ные, если в Южных морях что-либо могло быть надежным, кроме человеческой жадности, отлаженные каналы снабже­ния. Две лодки мокенов оборудовали снятыми с бензозап­равщиков полостями. Горючее перекачивалось в них с на­ливного судна, по радиосигналу, менявшемуся еженедельно, выходившего из порта Фукет в направлении островов Пипи. Боеприпасы для автоматов« Томпсон», гранатометов, писто­летов, снайперских винтовок обеспечивались с сампанов, занимавшихся переброской оружия в южные провинции Та­иланда и северные районы Малайзии, охваченные повстан­ческими движениями. Отправители «товара», связанные с черным предпринимательством, грозили перевозчикам расправой за отпуск на сторону части «фрахта», но доллары делали «воров» смелее, да и неустойки покрывались незамед­лительно.

Координаты засады определялись максимально прибли­женно к рубежу атаки. План имел несколько вариантов дей­ствий, чтобы в случае изменения обстановки согласован­ность не нарушалась. Первостепенное значение придавалось выдержке, спокойствию, дисциплине и профессионализ­му — владению абордажной техникой, оружием, радио, сиг­нализацией. Позже Палавек, именовавшийся теперь для всех Йотом, внес поправку в тактику, которая не учитывала поначалу уязвимость сложной техники — локаторов, газо­вых гранат, начиненного электроникой катерного двигателя и радиопередатчиков. Часть приходилось дублировать.

После нападения на огромный панамский сухогруз — третье судно по счету, предыдущие два пришлись на танке­ры, из капитанских сейфов которых выбрали более двухсот тысяч долларов, — Палавек одного бойца оставлял в резерве. Десант, замешкавшийся перед растянутой на корме, видимо специально, колючей проволокой, смыли с палубы пожар­ными брандспойтами. Матросов, орудовавших шлангами, сравнительно легко можно было бы устранить, найдись под рукой кто-либо на катере. Палавек-Йог на атакуемые суда не поднимался, компанию при абордажах ему составлял удав, облюбовавший под пристанище тиковый гроб, принадле­жавший механику. Дорогая домовина досталась тому от бра­та, утонувшего где-то среди островов Маргуи, а покойный брат получил ее в подарок от друзей в день женитьбы.

Развитие операции, в особенности начало атаки и отход, Палавек-Йот разрабатывал, никого не привлекая в советчи­ки. Он стоял и у штурвала «Револьвера», как назвали катер, на полных оборотах двух двигателей развивавший ход до сорока узлов. Горючее рассчитывал таким образом, чтобы на завершающей стадии боя оставался его двойной запас для покрытия расстояния до намеченного укрытия. Работа вы­полнялась в нарастающем темпе, отдыха людям перед напа­дением не давалось. Тренировки проводились каждый день, и случалось так, что они переходили непосредственно в опе­рацию. Экипаж появлялся на рубеже атаки «разогретым». Как-то весной 1981-го Палавек-Йот продержал в напряже­нии час и команду «Револьвера», и вахтенных филиппинско­го транспортника «Звезды и полосы», кружа вокруг него. Шестеро тогда так устали, что после этого преследование дольше, чем на полчаса, Палавек-Йот не затягивал.

Братство не держало береговой разведки. Большинство шаек, промышлявших разбойным промыслом в море, по­ступало наоборот. Приглядывались в портах к судам: у них случайные люди, падкие на деньги, а стало быть, и преда­тельство. Агентура тащила с суши «хвосты». И губила дело.

Так произошло с группой лаоссца Сайкхама, специализиро­вавшегося на пассажирских каботажниках, людей на кото­рых обчищали до нитки. Так случилось с кхмером Суптхао, который всякий раз набирал компаньонов заново, рассчиты­вая таким образом обезопаситься от предательства. Он под­карауливал джонки, сампаны и моторки, возившие контра­банду. В конечном счете Суптхдо попался в лапы людям из банды «Ежедневное процветание», проглотив наживку лож­ной информации о междоусобице в шайке.

Вспоминая военные операции на лаосской территории, в которых приходилось участвовать в 1972 году, житье-бытье у полпотовцев в Камбодже, Йот-Палавек выделил главные условия обеспечения успеха: внезапность, а также локаторы, приборы ночного видения, аппаратура радиоперехвата и двукратное, как минимум, превосходство над возможным противником в скорости перебазирования и маневра. Осо­бенно пригодились локаторы ближнего видения, позволяв­шие ощупывать океанские гиганты, в то время как катер для них в сложном фарватере Малаккского пролива оставался «незамеченным». Радист часами писал на магнитофон ра­диопереговоры капитанов, полиции, таможенников и грузо­получателей в портах. Йот-Палавек в одиночестве прослу­шивал пленки, подбирая жертву.

Время подтвердило, что ошибки в принципе, по которому подбирался экипаж, не было. Правила «Братства морских удальцов» исполнялись неукоснительно. Отдых и женщин они находили у мокенов, внедрить среди которых агентуру не смогли ни щедрые американцы, ни терпеливые, нудные, расчетливые китайцы, как из Пекина, так и Тайбэя.

Может, потому, что жизнь на «Револьвере» не отличалась разнообразием, разговоры большей частью сводились к об­суждению новостей со всего мира, передававшихся по радио. Отрицали и коммунизм, и капитализм, и национализм, и диктатуру, и демократию. Однако со второго года скитаний «удальцов» реже и реже охватывал настрой, способствовав­ший горячему обсуждению. Йот-Палавек подметил: члены «Братства» предпочитают проводить отпускное время у мор­ских кочевников поодиночке. Он вспомнил капелланов у американских «джи-ай» на фронте. Но таким капелланом становиться не хотел. Это было бы обманом...