Чтение онлайн

— Смерть предателю, — сказал бывший солдат.

Радист ушел под воду почти без всплеска. Длинный Бок­сер сжимал и разминал пальцы левой руки. Он был левшой, и его коронным ударом все еще считался «кошачий коготь».

— Один из учеников Конфуция говаривал: не человек, не земное и не небеса поражают нас и вызывают постоянное удивление, а пламя, которое пожирает и людей, и животных, и богов изнутри... Всех на «Лунатик»!

Сказал властелин и хозяин, народный друг и светоч нрав­ственных принципов Майкл Цзо. Сказал с кучи денег, кото­рую собирался нарастить и еще больше, в том числе руками Палавека.

Механик кивнул.

— Я могу проститься со своими? — спросил Йот-Пала­век.

— С кем-нибудь одним.

— Тогда с раненым...

— Это справедливо.

— Механик, — сказал Палавек. — Ты не горюй, механик.

Именно перед ним хотелось оправдаться. Заручиться по­ниманием. Пониманием чего? И в мыслях не было, что он, если все пройдет удачно в Бангкоке, не вернется к ним.

Цзо потягивал «Мекхонг», отвернувшись. Любовался мо­рем.

— Мы верим тебе, — сказал механик. Черное от ссадин лицо искажала боль. — Видно, курс держали не тот. Курс не тот. Лучше об этом —- потом. Да, потом. Мы будем думать, пока ждем тебя. Да, будем думать... И ждать тебя. Ты нам верь тоже.

— Я буду думать.

— Ты — не думай. Ты и так много думал. И все время один. Мы все время были одни и думали одни... И вымота­лись. Да, вымотались...

Их увели на «Лунатик».

Потом произошла встреча с «Морским цыганом», на бор­ту которого Абдуллах ждал своего часа и своего хозяина Майкла Цзо.

Едва над сине-желтым мелководьем близ острова Таратау закудрявились макушки мангровых зарослей, к которым «Морской цыган» подошел через три дня, старый Нюан ско­мандовал «стоп машине». Лучи закатного солнца сломали в прозрачной воде лапы сброшенного якоря. На мачте повис­ли три голубых шара: дескать, разбросали сети. Седловина на вершине острова курилась легкими облачками.

К ночи в полутораста метрах прошел сторожевик с борто­вым обозначением «Полиция». На мостике блеснули линзы бинокля. Прикрыв ладонями свои, Палавек различил под­свеченное приборной доской скуластое лицо рулевого, рас­топыренные локти командира со сдвинутой биноклем на затылок фуражкой, расчехленную скорострельную пушку. Обойдя «Морского цыгана» с обоих бортов, офицер положил боевой корабль на южный курс, к границе.

— Абдуллах! — позвал из кормовой надстройки Нюан.

Подбирая шлепанцы, малаец соскочил с крыши рулевой рубки. Приторный аромат марихуаны тянулся от его сига­реты.

— Хозяин?

— Поныряй... Захотелось лангустов...

— Жизнь прекрасна, хозяин! Вы — справедливый чело­век, хозяин...

Матрос старался напустить на себя вид, будто верит, что старый Нюан простил работу на Майкла Цзо. Звеня пряжкой ремня, на котором висел крис, сбросил полотняные штаны. Ножны глухо стукнули по палубе. В трусах, поскольку плоть его неверные не должны видеть, он деланно бестолково суе­тился, разыскивая очки для ныряния. Притворство не обма­нывало даже мокенов. Малаец понимал это, но понимал и то, что никто не решится его и пальцем тронуть. Он разыграл удивление, обнаружив очки, потом боязнь перед морем, не вязавшуюся с сильным и уверенным броском с борта с кор­зинкой и зажженным фонарем, обернутым пластиковым па­кетом.

— Красный, — сказал Нюан.

— Ну?

Палавек размышлял: передаст наблюдение за ним Аб­дуллах или увяжется следом на берег?.. Силуэт малайца и зеленое пятно фонаря метались у борта, будто под толщей воды шла драка фантастических рыб.

— Возьми этот взамен того, который в атташе-кейсе. Цзо будет считать твои пульки до тринадцати, а здесь их — пят­надцать!

Старик развернул кусок махровой ткани, тронутой мас­ляными пятнами. На нем лежал браунинг с удлиненной рукояткой.

Полуметровый лангуст влетел на палубу. Под светом ке­росиновой лампы усы-антенны и тонкие ножки, выгибав­шийся суставчатый хвост отбрасывали паукообразную тень. Пахнуло водорослями. Абдуллах с фырканьем успокаивал дыхание. Ухватив якорный канат, отдыхал на коричневой воде, разбросав ноги. Зажег фонарь, изогнувшись, затылком ушел под воду.

— Откуда такой? — спросил Палавек.

Владелец «Морского цыгана» поднял гладкие, будто под­резанные веки. Вопрос ставился почти что невежливый: в море не интересовались у кого — что — откуда.

— Усовершенствованная модель. Просто на два патрона в обойме больше... Тебе бы, Красный, следовало отдохнуть...

Новая добыча шлепнулась на палубу. Они смотрели на сероватого лангуста, который скребся шипами по доскам.

— Быстро ты! — крикнул Нюан за борт. — Еще пару, и пусть твой бог воздаст тебе!

С кряхтеньем переползая на коленках, старик поддел лан­густов пластмассовым тазиком. Прислушался: под водой ли Абдуллах? Добавил:

— У Цзо огромные деньги, многие заботы и крупная игра. Для него ты не партнер. Только орудие. Самураи говорят: не доверяешь повелителю, скажи на приказ «да», а поступи по- своему. Цзо друг всем, потому что дружба для него вроде моторного масла. Он мажет ею механизм, делающий для него деньги и создающий ему власть... Или спасающий его лицо... А лицо его спасает обычно только смерть других.

Третий лангуст упал и за ним четвертый.

— Когда-то я здорово зарабатывал в этих краях сбором ласточкиных гнезд, — сказал Абдуллах, подтянувшись рыв­ком на палубу. Широкая грудь вздымалась, поднимая плечи. Он тряс головой, выгоняя воду из ушей, отплевывался и сморкался. — Мы лазали по кручам, собирая гнезда ласто­чек, которые питаются ветром. Мой хозяин и друг Цзо тогда занимался производством снадобья из смеси консервиро­ванных ласточкиных гнезд и женьшеня. Оно, как говорили врачи, помогало в девяти из каждых десяти болезней. Даже знаменитая «тигровка» потеснилась в аптеках. Жаль было расставаться с этой работой. Мой хозяин и друг Цзо тогда оставил тот бизнес...

— Ни с того, ни с сего, а? — спросил Нюан.

— Он получил отступного. И «тигровка» опять стала единственной... Мой хозяин и друг сказал тогда: Абдуллах, ты был хорошим управляющим шайки сборщиков ласточ­киных гнезд. Теперь освой новое дело. И я пришел к тебе, хозяин Нюан... Лучше тебе ладить с господином Цзо. У гос­подина хозяина и моего друга Цзо есть еще более могущест­венный хозяин и друг. Он, я думаю, верит, что господин Цзо возьмет под опеку ваши дикие сампаны, варварские лодки мокенов и даже твое предприятие, Красный.

— Мое предприятие? — сказал Палавек. Он смотрел, как лангусты шевелят усами-антеннами и хилыми ножками, корчатся и, переползая друг через друга, тычутся в края таза.

— Ну да... Твои и остальные морские удальцы будут со­браны. В эскадру, как на настоящем флоте. Добытое — в общий банк. Господин Цзо говорит, что тогда прекратятся дикость и варварство на море, он говорит, что тогда твои средневековые... вот именно так... он говорит... средневековые люди, Красный, будут умиротворены и прекратятся безобра­зия с раздачей добычи мокенам и рвани... Мой хозяин и друг вместе с его хозяином и другом легко скрутят всякого!