Чтение онлайн

— Итак...

— Мы снова на равных. Хо-хо-хо... Работа выполнена бле­стяще.

— Перед расставанием я хочу получить гарантии, что все захваченные на «Револьвере» и катер свободны. Вы можете дать эти гарантии?

— Не сразу, дорогой господин Йот, не сразу. Хо-хо-хо... Официант! Виски «Мекхонг», орешки и сладкой рыбы, ну... и большое меню.

Он не вооружен, размышлял Палавек. Неподалеку долж­ны сидеть его люди. Поэтому угрожать расправой на месте бессмысленно. Застрелят раньше, чем дотянусь до парабел­лума.

Майкл Цзо командовал:

— Неси таким образом. Сначала слоновьи подколенники, потом супцу из летучих мышей... Дальше, как обычно, шкур­ку молодой змеи, муравьиные яйца, коровью плаценту, са­лат из медвежатины, черепаховую поджарку, каракатицу и крабов в перце. Виски подливай, когда мой стакан пуст. Не люблю долива. Понял? Расстараешься, скажу хозяину, что опять приду... Как зовут?

— Клонт, господин.

Подавальщик поклонился. Накрахмаленный белый ки­тель коробом встал на плечах. Клонт носил высокие «ковбой­ские» ботинки, тогда как другие официанты с шарканьем таскали по полу штиблеты с загнувшимися носами. Со вре­мен работы по заведениям на Патпонге Палавек знал, что прислуге выдается казенная обувь, которая покупается само­го большого размера с расчетом на всех: пришел на службу— надел, ушел — передал сменщику.

— Вы принесли назад рекомендательное письмо федера­ции работников транспорта, которое я вам вручил вместе с оружием?

— Да, — ответил Палавек.

— Его брал в руки... ну, он?
– Да.

— Положите, пожалуйста, на столик текстом вниз.

Палавек поднял с пола атташе-кейс, хрустнул замками, достал документ. «Беретта-билити» лежал, как лежал. Три­надцать зарядов в запасе.

Майкл Цзо накрыл письмо бумажной салфеткой, подтя­нул оба листка, свернул вчетверо, не касаясь самого докумен­та. Достал из заднего кармана брюк золотистый бумажник. Загибаясь на углах, бумажник хранил форму ягодицы. Па­лавек поморщился, глядя на кусок засаленной кожи. Подме­тив, Цзо резанул:

— На письме отпечатки пальцев Пратит Тука и ваши, дорогой господин Йот.

Прихлебнул виски. Почмокал сложенным в трубочку ртом. Легонько посмеялся. Посоветовал:

— Пробуйте все. Когда еще среди морских скитаний по­лакомитесь земным... Хо-хо-хо!

— Я сыт. Итак, господин Цзо?

— Итак, дорогой господин Йот, он же Красный, он же... Палавек!

«Значит, знает. Значит, и брат — в игре и лишь ставка».

Цзо смаковал паузу.

— «Револьвер», ваших удальцов и вас берет под покрови­тельство мой патрон. Кто именно — узнаете позже. Могу сказать, это одна из четырех могущественнейших фигур страны и, может, входящая в десятку сильнейших людей Южных морей. Вам предстоит стать... э-э-э... скажем, нашим адмиралом. Ранг, приравненный к первому младшему брату. Стоимость катера, вложенные суммы и так далее вам будут рамбурсированы. Ваш личный оклад — пять тысяч долларов ежемесячно, членам команды назначите содержание сами. Кроме того, с добычи — процент. Береговая разведка, связь с полицией, армией, прессой, общественностью, вообще с миром тревожить вас не должны бы. Эти моменты коорди­нирую я...

— Вы — Триада?

— Слышали о «Союзе цветов дракона»? Я уверен. Триа­ды — старомодные банды, в которые сбивались от страха лавочники, скопидомы и не совсем... э-э-э... понимающие новую роль денег люди. Феодализм давным-давно отошел в прошлое. Эта страна, как и соседи, превратилась в техноло­гического акселерата. Монополия, господин Йот, кладет ко­нец национализму, патриотизму, капитализму и социализ­му. Если хотите, только она в то же время в состоянии дезинфицировать «краснуху» профсоюзов и леваков...

— Не забывайте, господин Цзо, эта страна — моя страна.

— Против активной и деловой части народа, против пра­вительства и законов которой вы так... э-э-э... успешно дей­ствовали... Не стройте наивного! Я позволю себе резкость, надеясь, что говорю с проницательным партнером. Вы — с нами, были и остаетесь. Вы — исключение из серой массы, предназначение которой — производить блага и удовольст­вия, для избранных, быть для нас, для вас, для избранных глиной, воском, чем хотите!

— Добытое отбиралось у избранных, у ваших избранных, и раздавалось народу!

— Майкл Цзо прихватил палочками кусок черепахи. Же­латин выдавился в уголках губ. Клонт, склонившись, цедил «Мекхонг» в стакан.

— Во все века избранные... э-э-э... состязались за первен­ство. Князь нападал на князя. Уводил рабов, увозил богатст­во, присваивал строителей, врачей и артистов. Кто пускал добытое на ветер, кто укладывал в подвалы, кто строил доро­ги и города, раздавал милостыню — зависело от доброй воли избранных. Главное во всем этом, что путь добычи — один. Разве вы, дорогой господин Йот, не доказали, что пришли к нам, выполняя договоренность? Но...

Сделал глоток виски. Продолжил:

— ...оставим философские сближения деловых позиций. В отличие от вас, если помните нашу встречу в Таммасатском университете, я его окончил. Поэтому в теории сильнее. Да и в практике тоже. Поэтому — да или нет? Учитите, ес­ли — нет, мы примемся за вашего брата и его семью. Не побывали еще в гостях? Прелестная у вас племянница!

— Я должен взвесить.

— Пять минут. Я примечаю на часах.

— Могу я пройти в туалет?

Цзо кивнул. Поворачиваясь, Палавек приметил Абдулла- ха. Малаец хлебал фарфоровой ложкой суп, запивая пепси- колой. Глаза то в пиале, то в стакане.

В кабине прислонился к влажной стене лбом.

Орешек разгрызается, но и зубкам у хозяина поскрипы­вать, подумал Абдуллах, исподтишка наблюдая за Майклом Цзо, на лице которого всплыла пренебрежительная мина.

Тренер по боксу в далекие и короткие, как все счастливые, времена говаривал: на грани поражения следует расслабить­ся, тогда придут новые силы. Стиль назывался «ву». Если противник, поучал наставник, толкает тебя в грудь с силой в сто фунтов, отступи и нейтрализуй толчок. Отступи так, что­бы начало отхода противник не перехватил. Тогда собствен­ная сила вынесет центр его тяжести за пределы ступней. Легонько подтяни противника на себя — и он на земле. Не важно, что упал не на спину, только ничком. Ведь он — упал. Усилие всего в один фунт победило удар в сто. Но совершен­ство каждый прием в стиле «ву» обретает, когда руки бойца имеют свойства стали, обернутой ватой. Рука нежна, но име­ет вес. Она толкает противника таким образом, чтобы того не покидало ощущение безысходности, невозможности уйти от прикосновения твоей руки. Удар уподобляется пуле, которая всегда входит в тело без видимых усилий. Если же противник вознамерится использовать преимущество в физической силе, у него должна возникнуть иллюзия, будто он ловит тень... Тебе-то, дружок Красный, такой прием сейчас бы и подошел. Но ты его не знаешь, благородная и бескорыстная свинья!

Абдуллах дрыгнул ногой, чтобы почувствовать крис, и подумал, что наступает время молитвы. Впрочем, он не был пока имамом, чтобы строго соблюдать ее пятикратность. Да и имам его деревушки, приткнувшейся к белым дюнам на далеком юге, не делал этого, пропадал в море, промышляя на моторном боте — новинке в тех краях, или вел долгие пере­говоры с перекупщиками улова. Так что занималась детьми в школе при молельне его жена. Спустя столько лет, Абдуллах не помнил ни одной суры, только притчу пропахшего рыбьей чешуей имама: «Моя цель — сделать человека счаст­ливым на том и на этом свете». Учеников привязывали к мебели, чтобы не убегали. Дремавшим от жары и зубрежки задавали каверзные вопросы. Абдуллаха имам изрядно из­бил за незнание ответа на такой вопрос: «Что делать мусуль­манину, если на дороге попалось отрезанное человеческое ухо?» Наутро он бежал из деревни...

Но кафирам, неверным, доверял еще меньше. Иногда подумывал совершить, поднакопив деньжат, хадж в Мекку. Глотая слезы обиды в утро расставания с домом, поклялся, что уход из семьи будет считать началом хаджа. И десятый год служит Майклу Цзо, худшему и могущественнейшему из кафиров...

Цзо вспомнил, поглядывая на минутную стрелку золото­го «Ролекса», того Палавека, которого встретил в октябре семьдесят третьего, — чужого всем, подающего команды из вырванного у него, Майкла Цзо, мегафона. Гримасу, иска­зившую лицо Палавека, когда Цзо от имени студенческого комитета отказал в финансовой поддержке брату. Пошел бы тогдашний Палавек с ним, Майклом, связавшим свою судь­бу с «Союзом цветов дракона», если бы Майкл приветил демобилизованного солдата?