Чтение онлайн

Джефри возлежал, подпихнув под спину валик пластико­вой подушки, на широченной кровати номера-люкс в гости­нице «Шератон» возле франкфуртского аэропорта. Улыба­ясь, читал на розоватом листочке с наивным зайчиком, оседлавшим огромную морковку:

«... в старые времена, Джеф, как я догадываюсь, если че­ловек приходил и говорил, что у него есть тысяча долларов, ты мог настоять, чтобы он показал их. Ты мог пересчитать зеленые бумажки или металлические кругляки. Или поехал бы посмотреть его землю, постоять у ограды ранчо и потро­гать коров, на худой конец. На совсем уж худой конец ты бы, Джеф, испытующе заглянул в открытое честное лицо заимо­давца и, возможно, просто попросил предъявить какую-ни­будь правительственную бумажку, из которой бы сообразил, что перед тобой действительно Беделл Смит или Смит Беделл. Теперь — иначе. Состоятельность человека подтверж­дается бликом на экране, который посылает разжиревший от информации компьютер. Этому экрану не нужно давать че­стное слово, что на таком-то счету и в таком-то банке столько-то деньжат. Ткни в несколько кнопок, бездумный работя­га либо отнимет, либо прибавит. Но, Джефри! Твой компьютер не обладает главным, что необходимо финанси­сту, — инстинктом. И, кроме того: он ни за что не определит, кто достойный человек из твоих клиентов, а кто замышляет сволочную подсадку, мастером которых ты признан...»

Ну, мастера-то в этом смысле боссы — Клео Сурапато или Бруно Лябасти, грубые практики, вульгарные жулики, необузданные сластолюбцы, химики от финансов и уж точно сказано — живущие подобно рептилиям инстинктами, ос­новной из которых жадность.

«... Бруно недавно звонил и говорил о том, как ошибался, отговаривая тебя от поездки в Рурский университет в этой непонятной Германии. Оказывается, ему подвернулся жур­нал, в котором описываются достоинства тамошних выпу­скников как специалистов по методам управления. Сказал, что в смысле чутья технического прогресса ему и Клео до тебя далеко. Тогда я его спросила насчет прибавки к твоему окладу, и он распрощался... У меня остаются иллюзии, что ты отправился к немцам не только за их опытом, но и с затаенной целью посмотреть на места, где у нас все началось

Такие вот письма получаешь от жены, подумал Джефри. Продиктованные любовью, как утверждает Ольга, чью сла­вянскую фамилию — Пиватски — он теперь носил. Письма Ольги остались единственными рукописными текстами, ко­торые приходилось читать в нынешней жизни.

Для разрядки настроения он помесил воздух кулаком правой руки, не забывая, что в левой зажаты письмо и очки. Поболтал в воздухе ногами в красных носках. Ольгин пода­рок.

Условленный стук в дверь из смежного номера раздался секунда в секунду намеченного срока.

Джефри открыл.

— Господин Пиватски, — сказал юноша с такой густой черной бородой, что лицо не было никакой возможности запомнить. Только походку. Или свитер. Или прыщики на висках. — У меня складывается впечатление, что поставлен­ная вами задача решена. Нам удалось этого добиться не­сколько раньше контрольного времени, но мы...

Как все компьютерные специалисты-иностранцы, он го­ворил по-английски правильно, но с ужасным произноше­нием.

— Взглянем...

Они прошли в соседний номер, где пятеро студентов гнездились на кровати и стульях вокруг телефонного аппа­рата, от трубки которого тянулись провода к приемнику. Приемник соединялся особым прибором с небольшим ком­пьютером, который привез Пиватски. Бородатый набрал двенадцатизначный номер, выдерживая между цифрами долгие интервалы. На компьютерном экране затанцевал зе­леноватый паучок.

— Вот, господин Пиватски...

— Что ж, — сказал Джефри, скрывая удовольствие. — Что ж, что ж и еще раз что ж... Вы, ребята, подлежите юридиче­скому преследованию по общей со взломщиками статье. Вы подкрались к банку компьютерной информации фирмы «Сименс» в Гамбурге. Той самой, которая обещала ящик шампанского «Лансон» всякому, кто выявит телефонный код этого банка... Таким образом, вы видите на практике, что случаи выявления кода с помощью компьютерного просчета вариантов реальны. Мы можем брать их за горло.

— Это аморально, — сказал один.

— Моралью обладают все. По крайней мере изначаль­но, — не позволяя ему развить мысль, сказал Джефри. — Талантом же только избранные. Но не стоит им жертвовать ради морали.

Вытянув шеи, университетские выпускники наблюдали, как из своей глубины экран выбрасывает текст, начинаю­щийся латинскими цифрами.

— Невероятно, — сказал бородатый, перевернувшись на бок, чтобы удобнее смотреть. — Кто-то теперь перебивает нас... Как встречный удар! Это замечательно, господин Пиватски!

Джефри не любил восторгов, вообще волнений, эмоцио­нальных стрессов. Чтобы погасить нервный подъем, он про­чел короткую лекцию о подслушивании электронного шепо­та компьютеров. Вопросов относительно моральной оценки такого рода операций больше не последовало. Интерес раз­горался. Джефри особо наблюдал за бородатым. Парень представлялся находкой для Клео и Бруно.

На сероватом экране отлились строчки. Всем понадоби­лось время вникнуть в английский текст, и поэтому Джефри рассмеялся еще до того, как немцы сообразили, в чем дело.

«Черт тебя побери, Джефри, и твою сходку тоже, — мер­цал текст. — У меня есть новость. Позвони. Пока же для развлечения передаю несколько пассажей из сегодняшней финансовой колонки «Стрейтс тайме», сочиненной Барба­рой Чунг. Текст...»

— Это импульс с компьютера, передаваемый из Сингапу­ра по телефону на номер аппарата, которым мы манипули­ровали, — сказал Джефри.

— Мы гордились, что заграбастали кого-то, а заграбаста­ли-то нас, — отозвался бородатый.

— Успокойтесь, — сказал Джефри. — Из Сингапура нас не отлавливали. Там знали эти телефоны... Попробовали но­мер в моей комнате, а затем решили поискать здесь.

Он выдал на клавиатуре команду компьютеру забрать информацию с телефона в память.

— Наша встреча завершается, мои молодые коллеги. Спасибо. Каждый получит уведомление о ее последствиях. Не сочтите навязчивым повторение просьбы относительно доверительного характера моего интереса к вам, вашего — ко мне. Спасибо и до свидания! Желаю больших успехов!

Бородатый задержался у двери, покручивая ручку, как бы пробуя, захлопнется ли она за ним. Джефри приметил те­перь, что брюки на нем со складкой и кремовые ботинки тщательно начищены.

— Господин Пиватски, — сказал он, прокашлявшись. — Мне нравится это занятие. Я считаю ваш интерес к нашему клубу «хаккеров», любителей-перехватчиков компьютерных данных, честью для пас. Я бы хотел заполучить работу у вас, если она такого рода.

— Не скрою, приятно слышать...

Бородатый просительно смотрел из коридора, пока не закрылась дверь.

Твои ботинки выдают тебя, подумал Джефри. Можешь натянуть вместо черных хоть зеленые штиблеты, но надра­ить их ты не забудешь, потому что это вбили в военном училище, куда ты пришел, наверное, к тому же из деревни. Военные разведки всего мира — карьера для провинциалов. В политических заведениях больше столичных ребят. Это Джефри усвоил вполне.

Джефри Пиватски, бывший летчик ВВС, усвоил это за шахматными партиями с человеком, формально считав­шимся капелланом пультовиков, имеющих допуск к запуску боевых ракет с площадок близ Штутгарта. Сближало их от­вращение ко всякого рода развлечениям. У капеллана оно, конечно, носило идеологический характер. А Джефри это отвращение привила первая жена, добившаяся для него пе­ревода после летного училища в ракетные войска, модные и хорошо оплачиваемые, к тому же стоявшие в Европе. Через год гарнизонной жизни он выродился в полнейшего, как тогда говорили, социального выпивоху, последним уходив­шим с вечеринок, на которых оказывался кто-нибудь с гене­ральскими погонами или обратным авиабилетом в Вашин­гтон. Джефри приучился после возлияний читать в постели. Ему казалось, что возбужденное состояние помогает острее переживать содержание книги.