Украду твое счастье
Шрифт:
Я переболел этим.
Думал, что переболел.
Пока не увидел вчера ее глаза.
Ни хрена я не переболел! Ни хрена…
– Егор?
Вздрагиваю, поднимаю голову.
На столе передо мной давно остывший кофе, сок, у которого уже пенка опала, салат с теплой куриной печенью, которая уже холодная.
– Егор, я не стала говорить тебе вчера, не думала, что это так важно. Но… В общем, познакомься еще раз, Денис Александрович Дворжецкий. Мой будущий муж.
Приплыли…
Глава 21.
Мой будущий муж.
Я сама себе удивляюсь! Говорю об этом так спокойно! Еще и умудряюсь держать Дворжецкого под руку, чуть ли не прижимаясь к нему!
Вернее, я-то не прижимаюсь, а вот Денис Александрович, похоже, играет роль получше чем я.
Вижу, как Егор меняется в лице. Бледнеет. Сжимает челюсти. Его синие глаза словно грозовое небо, которое затягивают тучи.
Дворжецкий протягивает ему руку, Егор не сразу но протягивает в ответ свою.
– Я, наверное, должен вас поздравить?
– Наверное, - иронично парирует Дворжецкий. – Но мы, в общем, обойдемся и без поздравлений. Главное, что мы с Витой нашли друг друга.
Это звучит как-то глупо, но моего фиктивного жениха, похоже, это не заботит. Он неожиданно резко притягивает меня к себе – его рука крепко обхватывает моб талию – и…
Он меня целует! В шею! Ну… точнее я чувствую его губы и дыхание. Со стороны, наверняка кажется, что это крепкий поцелуй, в реале же губы просто прикасаются к моей шее.
Я дергаюсь как дурочка! Не могу играть! Не умею! Я точно все провалю!
Может, и не стоило начинать?
Как все глупо!
– Ты так вкусно пахнешь, милая. – понимаю, что я в шоке смотрю на Дворжецкого, выдавая себя, наверное, с головой. – Ну, что ты, не стесняйся. Она у меня такая… скромница! Не верю в то, что мне так повезло! В наше время найти женщину, которая умеет краснеть. Чудо, правда?
– Правда, - Стенин не смотрит на нас, его взгляд устремлен куда-то в сторону, и желваки ходят. – Что ж… не буду вам мешать. Виталина, наш завтрашний разговор, надеюсь, в силе? Он будет касаться будущего моего сына.
– Егор, Матвей, прежде всего сын Виталины. Давайте не будем забывать этого.
– Я не забываю. – он старается выглядеть спокойным, но едва ли это у него получается, я вижу, что он в бешенстве. – Но он так же и мой сын. Сын, которого она прятала много лет.
– Я его не прятала. Если бы ты хотел, ты бы о нем узнал.
– Интересно, каким образом?
– Так, брейк, молодые люди! Давайте не будем начинать ссору, тем более вы договорились все-таки обсудить этот вопрос цивилизованно. Завтра обо всем поговорите. А сейчас, извините, Егор, у нас все-таки работа. А у вас… остывший салат. Я попрошу заменить.
– Не стоит. Я сыт. По горло.
Егор встает.
– Завтра в час дня. Место выбери сама и сообщи моей ассистентке. Если ты сможешь взять Матвея…
– Он в это время спит в саду. Я работаю с утра. Каким образом?
– Понял, хорошо. Но я хотел бы завтра увидеть сына.
– Я завтра работаю до восьми, из сада его забирает няня. – я нервничаю, мне с одной стороны хочется, чтобы у моего сына был отец, но с другой… Достоин ли Егор этого высокого звания?
– Мы с Яськой можем забрать его. – при упоминании его дочери я вздрагиваю. Он отличный отец, да. Но, для другого ребенка!
– Нет. Я не хочу, чтобы ты встречался с ним без меня.
– Дорогая, я могу отпустить тебя завтра в шесть, я понимаю, это важно для тебя. – Дворжецкий снова утыкается мне в шею, не думала, что он такой любитель тактильных контактов! Но… как ни странно меня это не раздражает! Мне… мне даже нравится то, что он делает! Я, наверное, сошла с ума…
– Спасибо, не думаю, что стоит так торопиться, послезавтра у меня короткий день, можем перенести встречу. Один день ничего не решит.
– Ярчик скучает по Матвею. И… и по тебе тоже.
Его голос становится хриплым. Она правда скучает? Я вспоминаю очаровательное чудо, с льняными локонами, так похожими на прядки Матвея. Ее милую улыбку, широко распахнутые глаза – счастливое лицо счастливого ребенка, у которого все хорошо.
Ну, почти все. Я же помню, что она растет без матери. И… без матери ей не слишком сладко.
– Хорошо, давай попробуем завтра. В час поговорим, вечером, если все будет в норме – заберем Матвея из сада, можем погулять, у нас недалеко есть хороший парк.
Да, да, и я так жалею, что вчера я решила променять наш шикарный парк, на другой, тот, что ближе к центру!
Я прихожу в себя, наверное, только в кабинете, когда передо мной оказывается куча документов, касающихся работы ресторана.
Егор уехал. Дворжецкий ушел на кухню, у него какие-то вопросы к шеф-повару.
Мне кажется, я до сих пор чувствую его губы на своей шее, и руку, которая лежит у меня на талии – горячую, сильную.
Почему-то мне совсем не было неприятно все это чувствовать. Хотя после Егора я…
После Егора я вообще не воспринимала мужчин. Даже не пыталась с кем-то сблизиться.
Иван в свое время столько сил приложил, даже уверял меня, что примет ребенка от Егора! Но… я помнила те его первые слова про аборт. И вообще, мне почему-то в какой-то момент стало очень сложно общаться с Ваней. Мне казалось, он душит меня своим вниманием. Давит на меня.
Хорошо, что, когда он понял, что меня ему не получить, он сам быстро отвалил. Правда, успел высказать мне то, что обо мне думает. И то, что я идиотка, сама проворонила Егора, мол, строила из себя святошу, сдулась, когда Снежана объявилась…
– Если ты так его любила, какого хрена слилась? Тем более, беременная? Пришла бы, оттаскала Снежку за космы, вдарила бы ей хорошенько!
– Ты с ума сошел? Она ведь… тоже беременная?
– Ну, мать, ее бы твоя беременность не остановила. Если бы ей было надо, она бы по тебе катком проехала.
Она и проехала.
– Я не понимаю тебя, Виталина. Ты же видишь, что Стена тебя не стоит! Так покажи ему! Пусть знает, что у нас с тобой все отлично!
– У нас с тобой ничего нет Иван! Нет никаких нас с тобой!