Чтение онлайн

Одной из проблем, возникавших у советской власти в процессе украинизации, был явный недостаток среди кубанских украинцев лиц пролетарского происхождения. В том числе среди активистов и работников культуры. По этой причине в 1931 г. украинскую секцию Северокавказской ассоциации пролетарских писателей временно передали по управление секции колхозных писателей (37).

Среди сколько-нибудь социально активных кубанских украинцев ощущался недостаток так же и в батраках и крестьянах-бедняках. Например, среди поступающих на украинское отделение кубанского рабфака преобладали селяне-середняки. Власти такая ситуация явно не устраивала. Крестьяне находились по подозрением как носители мелкособственнических настроений и «буржуазного национализма». Поэтому была высказана идея организовать при украинском отделении кубанского рабфака подготовительные курсы, для того организовать обучение представителей беднейших слоёв украинцев (38).

После стремительного свёртывания украинизации в конце 1932–1933 гг. многие активные участники украинизации подверглись репрессиям. В станице Новодеревянковской были арестованы учителя украинских школ Е.Н. Фоменко, С.Р. Бреславец, М.М. Полтавец (39). В январе 1933 г. в Краснодаре были арестованы представители украинской профессуры, такие, как Шаля, Геребенюк, многие преподаватели Украинского пединститута имени Скрыпника (40). Был разгромлен педагогический состав Полтавского педтехникума.

В течение 1933 г. на Кубани разворачивается партийная чистка, затронувшая, прежде всего, партийцев-украинизаторов. (Первые репрессивные меры против управленцев в районах, где проводилась украинизация, были проведены ещё в 1931. Так, в станице Полтавской был распущен колхоз «Червонный прапор», его председатель арестован (41). Правление колхоза было обвинено в том, что в его составе было много кулаков, которые вели антисоветскую агитацию (42).)

Официально она объяснялась необходимостью обновить и укрепить партийный аппарат для повышения эффективности хлебозаготовок. Многие партийные кадры, проводившие украинизацию, были сняты со своих постов и арестованы. Некоторым из них даже были предъявлены обвинения в сепаратизме и кубано-украинском национализме (43). Отрывочные сведения об этой партийной чистке сохранились в народной памяти. Вот какое объяснение давалось голоду 1933 г.: «Неправильное руководство было. Шеболдаев. В Ростове. Вроде хотели от России отделиться» (44).

В целом кадровая политика периода украинизации подразделялась на два основных направления. Прежде всего, это выдвижение на ответственные должности представителей пролетариата и крестьянства, к тому же «народности, угнетаемой царизмом». Второе направление – выдвижение лиц, необходимых для проведения собственно украинизации.

Первое направление, несмотря на все сложности, (недостаток партийцев – украинцев, пролетариев украинской национальности) принесла свои плоды и способствовала формированию на Кубани среди бюрократии и интеллигенции слоя сталинских выдвиженцев. «Специалисты по украинизации» либо были репрессированы, либо, по большей части, переключились после свёртывания украинизации на другие виды деятельности.

К тому же украинизация зачастую была весьма неудобной. Как для массы населения, так и для руководителей и интеллигенции. Поэтому она могла служить «лакмусовой бумажкой» лояльности и исполнительности, помогала формировать досье на «ответственных работников».

В то же время, по мнению И.Г. Иванцова, за проведением украинизации не всегда строго следили. Власть всё же не хотела слишком осложнять отношения с населением региона и местными чиновниками.

Примечания.

1. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп. 1. Д. 309. Л. 2об.; ЦДНИКК. Ф. 12. Оп. 1. Д. 56. Л. 21.

2. ЦДНИКК. Ф. 12. Оп. 1. Д. 56. Л. 21, 70.

3. Там же. Л. 80, 85, 86.

4. Там же. Л. 15, 23, 88.

5. Там же. Л. 24, 27.

6. ЦДНИКК. Ф. 9. Оп. 1. 734. Л.5.

7. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп. 1. Д. 560. Л.6.

8. Там же. Л. 6.

9. ГАКК. Ф. Р-346. Оп. 1. Д. 56. Л. 1.

10. Иванцов И.Г. Указ. соч. С. 196.

11. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп. 1. Д. 560. Л.6.

12. ЦДНИКК. Ф. 9. Оп. 1. Д. 734. Л. 3.

13. Белый Д.Д. Указ. соч. С. 91.

14. ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 938. Л. 51об.

15. ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1053. Л. 223.

16. Волыняк П. Указ. соч. С. 88.

17. Чапленко В. Черноморцы // Кубань: проблемы культуры и информатизации. 1996. № 3. С. 23.

18. Борисёнок Е.Ю. Феномен советской украинизации. М., 2006. С. 111.

19. Эрастов С.И. Воспоминания старого екатеринодарца // Родная Кубань. 1998. № 2. С. 124.

20. Белый Д.Д. Указ. соч. С. 92.

21. ЦДНИРО. Ф. 7. Оп.1. Д. 658. Л. 6.

22. Там же. Л. 9. Украинский язык и украинизация на Кубани 1920-30 годы // www.protichka.narod.ru/history/ukr.html

23. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп 1. Д. 410. Л. 1.

24. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп 1. Д. 303. Л.8.

25. ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 738. Л. 13.

26. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп 1. Д. 410. Л. 5об.

27. ЦДНИКК. Ф. 8. Оп 1. Д. 408. Л. 2.

28. Иванцов И.Г. Указ. соч. С. 192.

29. Результаты выборов в Краснодарский совет // Красное знамя. 1927. № 30. С.4.

30. ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 938. Л. 51 – 51об.

31. ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 711. Л.4.

32. Иванцов И.Г. Указ. соч. С. 191–192.

33. ЦДНИКК. Ф. 438. Оп. 1. Д. 62. Л. 20.

34. ЦДНИРО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 685. Л. 22.

35. Там же. С. 198.

36. Там же. С. 197.

37. ЦДНИКК. Ф. 1072. Оп. 1. Д. 74. Л. 231.

38. ГАКК. Ф. Р-346. Оп. 1. Д. 56. Л.3.

39. Дейневич А.В. Указ. соч. С. 123.

40. Чумаченко В.К. Украинские страница в истории Краснодарского художественного музея // Художественный музей в контексте истории. Краснодар, 2000. С. 59.

41. Осколков Е.Н. Голод 1932/1933 года. Хлебозаготовки и голод 1932–1933 года в Северо-Кавказском крае. Ростов – н/Д., 1991. С. 19.

42. Хащенко В. В правлениях славянский колхозов мало казаков // Молот. 1931. № 2866. С. 2.

43. Иванцов И.Г. Указ соч. С. 200–201.

44. КФЭЭ – 1997. А/к. – 1244. Краснодарский край, Курганинский р-н, Ст. Темиргоевская, инф. – Кролёв П.Е., 1904 г.р., иссл. – Матвеев О.В. Мартынюк Л.С.

К началу XX в. соотношение традиций и инноваций в культуре славян Кубани находилось в состоянии неустойчивого равновесия (1). Дело в том, что при заселении родственными восточнославянскими этносами новых территорий межэтническое перегородки имеют тенденцию стираться. Население нередко становилось двуязычным (2). В фольклоре наблюдаются смешанные формы. Например, русско-украинские песни (вступление – русское, припев и окончание – украинские и наоборот) (3). В фольклорном репертуаре станицы Васюринской, как и других черноморских станиц входили русские песни раннего и позднего происхождения. Украинские песни, в том числе и обрядовые, наблюдались и в нечерноморских станицах, таких, как Воровсколесская, Воронежская, Родниковская и др. (4). Складывается благоприятная ситуация для принятия наиболее распространённых форм культуры, господствующей моды (5). Например, в одной из черноморских станиц пели такие популярные в начале XX в. русские песни, как «Ехал с ярмарки ухарь-купец», «Мил уехал – меня бросил» (6). В начале XX в. в Черномории практически полностью вышел из употребления такой знаковый украинский музыкальный инструмент, как бандура (до 1913 г., когда традицию игры на бандуре стали восстанавливать энтузиасты) (7). Он просто хранился в домах некоторых казаков как реликвия (8). Значительная степень интеграции украинской и русской фольклорных традиций характерно и для свадебной обрядности кубанцев (9).