Укрощение демонов
Шрифт:
В итоге тщетные попытки установить ментальный контакт с Грейсом были оставлены — к великому огорчению Чарли, которая надеялась оказаться полезной Габриэлю. Помимо так внезапно вспыхнувших между ними чувств, ее переполняла благодарность — ради спасения ее жизни он рисковал собственной безопасностью. Узнай Палачи о его неповиновении, все это могло очень скверно для него закончиться.
Пока Чарли отдыхала в компании Габриэля, Яна и Каин вышли проводить Алекса, покидавшего их дом с явной неохотой. После нескольких недвусмысленных намеков со стороны Каина о том, что кое-кто засиделся в гостях, у него просто не осталось другого выхода. Да и Яна после этого злосчастного поцелуя старательно избегала его общества…
— Если что, я все там же, в отеле, — произнес он на прощание, и Яна лишь молча кивнула: под настороженным взглядом Каина нужные слова никак не приходили ей в голову. Она могла только надеяться, что Алекс все поймет правильно — как всегда. Странно, но во всей этой ситуации она ощущала и свою вину: похоже, Каин был прав, говоря о ее совсем не дружеской симпатии к Александру. Как такое могло быть? Она совершенно искренне, всем сердцем любила Каина — любила больше жизни, до помрачения — но при этом не могла устоять перед Алексом. Каждая их встреча вносила смятение в ее жизнь. И, все же, в одном она была точно уверена: возникни перед ней выбор, она не колеблясь бы выбрала Каина. Сама мысль о возможности потерять его вызывала тупую боль в груди…
…Прежде, чем войти, Каин деликатно кашлянул перед дверью, но это было излишним — разумеется, Палач уже знал о его приближении. Они с Чарли сидели на том же диване, в полной темноте; ее кудрявая голова покоилась на его груди, а его руки держали ее в бережных объятиях. Лица обоих выражали одновременно нежность и грусть — их будущее было слишком туманным и тревожным, чтобы позволить им всецело насладиться своим счастьем.
— Ну что, прокатим девчонок по магазинам? — спросил Каин, скользнув по ним понимающим взглядом.
— Да, думаю, немного времени я смогу выделить. Через пару часов у меня назначена встреча с Ангусом.
Вид у Палача был несколько смущенный, даже растерянный — таким Каин его еще не видел. Да и вряд ли кто видел. Судя по всему, чувство, которое он испытывал к Чарли, было для него настолько внове, что повергало его в полное смятение. Каин был готов отдать руку на отсечение, что это было не мимолетное увлечение уставшего от одиночества Палача — нет, Габриэль был явно влюблен. Причем, похоже, впервые в жизни.
Впрочем, Чарли вела себя ему под стать: оба, привыкшие подчинять свои мысли и поступки голосу разума, были совершенно не готовы к свалившейся им на головы страсти.
‘Ну точно неуклюжие подростки’, - мысленно фыркнул Каин, вспомнив, как всего год назад сам яростно боролся с зарождающимся в его сердце чувством к смертной девушке. Ну, не глупцом ли он был?
Габриэль, словно уловив направление его мыслей, взглянул ему в глаза и криво усмехнулся: ему еще только предстояло пройти этот путь. И вряд ли он обещал быть легким…
Заехав в отель и переодевшись — после аварии его дорогой костюм был безнадежно испорчен — Алекс подкрепился и отправился в ближайший бар, надеясь хоть как-то развеять охватившую его хандру. Бар был совершенно обычный, ‘человеческий’; сейчас Алексу меньше всего хотелось оказаться в компании сородичей. Люди олицетворяли собой жизнь, искреннюю, настоящую — их смех, запахи и голоса окутали Истинного теплым одеялом, успокаивая растревоженную душу.
Заняв столик в самом дальнем и темном углу, он заказал себе выпить — пара капель алкоголя ему не повредит, а и если повредит, невелика беда — и принялся отстраненно изучать посетителей бара. Публика в основном была приличная, под стать центральному району города: хорошо одетые молодые люди, несколько одиночек, таких же, как и он, угрюмо таращащихся в свои стаканы, да пара приблудившихся туристов-американцев, чей акцент выбивался из безупречной английской речи подобно фальшивящему музыкальному инструменту в составе оркестра.
Через пару минут бесцельного блуждания взглядом по помещению бара Алекс обратил внимание на девушку, сидящую за стойкой в полном одиночестве, не считая полупустого стакана с ‘черным русским’. Девушка сидела к нему вполоборота — стройная, и, насколько можно было судить, невысокая; темные волосы стянуты в дерзкий конский хвост, ворот кожаной куртки поднят, точно скрывая лицо своей обладательницы от любопытных взглядов. Куртка, джинсы, сапоги, вязаные митенки на узких ладошках — ничего особо примечательного во внешности девушки не было, но интуиция редко подводила Алекса — и сейчас он был почти уверен, что видит перед собой не человека. Опытные Истинные без труда ‘маскируются’, скрывая от сородичей свое присутствие, но эти фокусы обычно срабатывают на расстоянии — вблизи их часто выдает запах, особенно, если они голодны, мимика, манера двигаться. Девушка не пахла человеческой кровью и плотью, но и запаха сородича Алекс не уловил — возможно, из-за перебивающего его аромата парфюма, а, быть может, из-за алкоголя в ее крови.
Под долгим пристальным взглядом Алекса девушка, наконец, оглянулась — в приглушенном свете ее угольно-черные глаза блеснули красным, как у сиамской кошки, подтвердив его догадку. Несколько мгновений Истинные изучали лица друг друга, затем незнакомка, явно не расположенная к новым знакомствам, с равнодушным видом вернулась к своей выпивке. Алекс даже ощутил нечто вроде сожаления: сейчас он бы не отказался от общества симпатичной девушки, пусть и Истинной. А она и правда была хороша собой, несмотря на слишком ярко подведенные глаза и контрастирующие с ними бледные губы. По человеческим меркам — лет двадцати пяти, с правильными чертами лица, аккуратным, чуть вздернутым носиком и красивой длинной шеей, к которой так и хотелось прикоснуться губами. Интересно, ночь с такой девушкой хоть частично освободила бы его от тоски по Яне?..
Мысль о Яне отозвалась в нем неожиданной злостью — сколько можно было изводить себя чувствами, которые не имели ни единого шанса на взаимность? Он, древнее и могущественное существо, пережившее расцвет и падение не одного великого государства, сражавшееся в бесчисленных битвах бок о бок с людьми за землю, которая стала ему домом, видевшее вещи, которые не сумел бы объять рассудок ни одного смертного, вот уже целый год страдал — не от жажды, одиночества или безумия — но от неразделенной любви к девушке, которая даже не была с ним одной крови!
Решительно опрокинув в рот остатки выпивки, Алекс уже начал было подниматься из-за стола с твердым намерением подойти к одинокой незнакомке, но та его опередила. Отставив пустой стакан, она легким, текучим движением соскользнула со стула и быстро направилась к выходу, странно подобранная и напряженная. Причина нервозности девушки обнаружилась, едва за ней закрылась дверь: из-за столика по соседству с Алексом тут же поднялось трое юнцов, явно прячущих оружие под куртками, и устремились следом. Вот так раз…